Книга Маэстро, страница 96 – Наталья Венгерова

— Муцио! – бросив тревожный взгляд на Джузеппе, синьор Антонио позвал своего слугу.

В комнате мгновенно появился юноша, явно крайне смущавшийся присутствия своего знаменитого земляка. Переминаясь с ноги на ногу, он был готов броситься исполнять любые приказания.

— Извинитесь за маэстро перед горожанами, – попросил синьор Антонио, – Их приветствие глубоко его тронуло. Однако он сильно устал с дороги и нуждается в тишине.

Муцио кивнул и поспешно удалился.

— Вокруг меня непрестанно царит непроходящая истерия… – угрюмо протянул Джузеппе.

— Буссето кипит новостями о твоем прибытии, – примирительно заметил синьор Антонио, – Ты же не ожидал, что тебя оставят в покое, не так ли?

— Я питал слабую надежду.

— Ритм, что ты выбрал, не только убивает твою страсть к тому, что для тебя важнее всего, – вздохнул Барецци закрывая окна, за которыми все еще надрывались четыре скрипки, флейта и духовые, – Он иссушает твою страсть к самой жизни.

— Это ненадолго.

— Что ты имеешь в виду?

— Я подумываю уйти в отставку через пару лет, – Джузеппе услышал, как в его голосе прозвучал вызов, хотя сказать эту новость он собирался совершенно спокойно.

Инструменты снаружи, будто потрясенные словами маэстро, замолкли, прервав на середине музыкальную фразу. Пока ошеломленный Барецци пытался сообразить, как ему реагировать, тишину гостиной нарушали крики Муцио, уговаривавшего людей за окном разойтись по домам.

— И делать что? – нахмурившись, коротко спросил синьор Антонио.

— Быть вашим соседом, – снова пожал плечами Джузеппе, пытаясь за улыбкой скрыть раздражение.

— Наслаждаясь двенадцатью акрами и тремя этажами одиночества и праздности? – голос Барецци звучал так, как будто он отчитывал подростка за проступок в школе.

Верди понадобились все признательность и уважение к своему бывшему покровителю, чтобы удержаться от грубости. Он открыл рот, но запнулся. Барецци молча смотрел на него в ожидании ответа. Что сказать, Джузеппе толком не знал.

— Не говори мне ничего, пока не определишься с ответом для себя самого, сынок, – с родительской горечью вздохнул синьор Антонио, – Ты можешь рассчитывать на мою поддержку независимо от того, каким он будет. Когда ты к ним едешь? – добавил он.

— Завтра по утру, – буркнул Джузеппе, с детской досадой понимая, что его провокация не заслужила даже обсуждения.

Под «ними» Барецци имел в виду Карло и Луиджу Верди. Поместье в Ле Ронколе композитор купил своим родителям, с которыми не виделся уже почти три долгих года.

Писать родители не любили. Все новости Джузеппе узнавал от синьора Антонио, который в свою очередь частенько заезжал в трактир к Карло Верди на обед, рассказывал об успехах композитора и передавал по просьбе маэстро денежные суммы на развитие отцовского бизнеса.

Лишь только успело рассвести, Джузеппе, словно скрывающийся от правосудия преступник, вышел из задней калитки поместья Барецци и двинулся за угол, опасливо озираясь по сторонам. У главного входа поклонники дежурили и днем, и ночью. В соседнем переулке ждала карета, заблаговременно загруженная заботливым Барецци подарками отцу и матери композитора. Верди запрыгнул в экипаж и тот понес по дороге, хранившей одни из самых теплых воспоминания из детства маэстро.

Снаружи великолепный пейзаж пшеничных полей под ослепительно голубым небом сменялся полосами зеленых крон леса, которые вновь уступали раскинувшимся по долине полям. Когда-то, трясясь в больно бьющей по спине на каждой кочке полуразваленной телеге отца, Джузеппе наслаждался мелодиями, что пел каждый клочок этой земли. Теперь мягкий вельвет обивки салона и последняя модель рессор комфортабельной кареты тушили все звуки, и тишина рождала пустоту. Маэстро стало грустно.