Книга Маэстро, страница 97 – Наталья Венгерова

Предупрежденные о его визите родители уже стояли у трактира. Как всегда, чрезвычайно эмоциональный отец бросился расцеловывать сына. Сдержанная во всем мать лишь сжала его ладонь, перекрестила и поцеловала в лоб.

Джузеппе сидел на помнящем еще его детство деревянном стуле и недоуменно осматривал крохотную кухоньку. Ничего в обстановке за время отсутствия композитора не изменилось. Разве что помещение теперь было как будто раза в три меньше, чем раньше. Он казался себе Гулливером в стране лилипутов. Утварь и безделушки, которые когда-то были ему симпатичны, теперь отталкивали взор потрепанным и обветшалым видом, хотя и выглядели точно такими же, какими он их помнил. Выцветшие потертые шторы, треснувшие ставни с отколотым хохолком у резного петуха. Склеенная рама картины на стене, которую Джузеппе разбил еще подростком. Отец громыхал в погребе в поисках, достойной случая, бутылки вина. Мать суетливыми, несколько раздраженными движениями накрывала стол.

Маэстро уже и забыл, какой бывает бедность.

— Синьор Антонио должен был передавать вам некоторые суммы… – с неуверенностью в голосе решил уточнить Джузеппе.

— Я все откладывал! – с неподдельной гордостью перебил его отец, который уже заходил на кухню с пыльной бутылкой, – Нам пока ничего не нужно. Уж поверь мне, сынок, если Карло Верди в чем и знает толк, так это в том, как управлять деньгами!

— Мы справляемся пока, так пусть останутся на черный день, – пробормотала Луиджа, расставляя на столе тарелки, – Отец и я не молодеем, держать хозяйство с каждым днем все трудней, а мы совсем одни.

Джузеппе вдруг отчетливо понял, что в мире этой кухоньки, как и во всем окружающем ее доме, ничего не менялось десятилетиями не от того, что костлявые лапы нищеты отказывались выпускать ее обитателей. Сами хозяева по какой-то немыслимой причине охраняли убогость каждого своего дня.

Мать машинально вытерла ладони о фартук. Картинка из детства. Только в кистях появился тремор. Никогда раньше Джузеппе не видел дрожи в ее руках.

— Ох, прекрати, старуха! – без всякой злости осадил ее отец, пытаясь справиться с винной пробкой. – Имя твоего сына не сходит с газетных заголовков, а ты все про хозяйство!

— Жизнь вольного артиста полна непостоянства. Сегодня ты король, завтра нищий, – спокойно ответила та, все еще занимаясь сервировкой стола. – Таких примеров пруд пруди.

— У меня достаточно средств, чтобы обеспечить вам достойную старость, даже если я выйду на пенсию завтра, – задумчиво подал голос маэстро.

— И тем не менее… – проговорила Луиджа и, поставив перед Джузеппе стакан, потрепала его по волосам. Заканчивать фразу она явно не собиралась.

Джузеппе нахмурился и посмотрел на лицо матери, на ее зажатые, как будто все время ожидающие удара плечи, на не по-женски сильные грубые руки. Плотно сжатые губы, сосредоточенный взгляд, отточенная четкость каждого движения хозяйки, служащей этой кухне всю свою жизнь. Вот только тремор… Откуда же взялась эта чертова трясучка!

В тишине, нарушаемой лишь знакомым с детства позвякиваем готовящейся трапезы, отец и мать расставляли на стол перед Джузеппе все самое лучшее, чем мог угостить их скудный быт. Большая глиняная супница с риболлитой, ржаные лепешки, вяленое мясо, паста из чечевицы. Кружившие по комнате запахи окрыляли вернувшимися ощущениями юных надежд и детской решимости.