Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 242 – Маргарет Джордж

Я бросился к ней (по-дурацки выглядел именно я) и схватил ее за плечи.

— Милая Анна, вскоре по моему приказу пройдут особая церемония и месса… вам будет пожалован один из самых высоких аристократических титулов в нашем королевстве. Вы станете маркизой Пембрук. Не женой маркиза, а единовластной владелицей Пембрукшира!

Она выглядела потрясенной. Кровь отхлынула от ее лица, и оно побелело как мел.

— Совершенно независимой и полноправной главой рода, – продолжил я. – Этот титул навечно закрепится за вами и вашими потомками. В Англии равной вам будет лишь одна леди, маркиза Эксетер, да и то благодаря своему супругу. А вам не придется ни с кем делить это высокое имя, более того, такой титул жаловался всегда исключительно королевским родственникам. Мой дядя Джаспер Тюдор был графом Пембруком.

Я ожидал увидеть на ее лице выражение трепета или признательности, но ошибался. Вместо этого Анна взглянула на меня с невыразимой печалью.

— Неужели это все, чего я достойна? И мне не суждено стать королевой?

— Ничего подобного! Такое пожалование предназначено лишь для одурачивания папы. Поскольку ему в голову придут те же мысли. И он тут же выдаст буллы Кранмеру – да-да, вашему Кранмеру! – и назначит его архиепископом Кентерберийским. Благодаря чему мы обретем свободу! Рукоположенный Римом Кранмер утихомирит возмущенных консерваторов, а затем объявит наш брак с Екатериной незаконным… И очень скоро обвенчает нас. Это лишь тонкий отвлекающий маневр, любовь моя, и ничего более!

Она задумчиво помолчала. На ее хорошеньком (хотя последнее время озабоченном) личике отразилась напряженная работа расчетливого ума… ума, равного Уолси. С большой долей вероятности я мог прочитать ее мысли: «Я отдалась ему. И возможно, уже жду ребенка. Что же будет, если, несмотря на его обещания, мне так и не удастся стать королевой?»

— А мои потомки? – невозмутимо спросила она.

— В жалованной грамоте будет указано, что ваш титул унаследуют все наследники мужского пола. И намеренно не оговаривается, что они должны быть законнорожденными.

— Почему же только мужского? Значит, моя дочь не получит титул, который безраздельно принадлежит мне?

— Анна… сложность вопроса о равных правах дочерей и сыновей как раз и привела меня к нынешнему положению! Неужели вы не понимаете…

— И когда же состоится эта церемония? – с улыбкой прервала она меня.

— Уже через пару недель. В Виндзоре. Закажите себе наряды, любовь моя. И отнесите расходы на счет личной королевской казны.

Смягчившись, она подошла и поцеловала меня. В считаные мгновения мы преодолели множество королевских покоев и оказались в моей опочивальне.

Я устроил Анне так называемое пожалование во время воскресной мессы в виндзорской часовне Святого Георгия. Этот готический храм с веерными сводами, светлый и блистающий, недавно обрел новый облик. Мне подумалось, что там будет вполне уместно провести задуманную мной церемонию, равных которой никто не устраивал.

По правде говоря, это было первое из моих беспримерных деяний, и меня еще очень волновало, что скажут люди. Начнут ли они роптать? Смирятся ли с неизбежностью, скрыв недовольство под любезными масками? Или на их лицах отразится откровенное осуждение?

Я пригласил Анну на королевский помост и, пожаловав грамоту, предложил огласить текст. Читала она на удивление громким чистым голосом, словно с вызовом предлагала герцогам Норфолку и Суффолку, французским и императорским послам, сановникам и прочим свидетелям найти в ее речи хоть одну оплошность. Так она держалась всегда: безрассудно дерзко и независимо. Как раз такой я любил ее и в итоге за это же возненавидел.