Книга Парижский натюрморт, страница 23 – Алэн Акоб

— Ты что-то вспомнил, дорогой, почему улыбаешься? – протягивая бутылку дорогого рома.

— Да, так просто, – уклончиво ответил я, – вспомнил кое-что.

— Смотри у меня, – пригрозила она, – ты что-то скрываешь от меня.

Тем временем девочка, держась за руку матери, вместе выходили из кассы, о чем-то воодушевленно беседуя между собой.

Дома, в моей маленькой комнатушке, мы смеялись, кричали, рассказывали друг другу небылицы, смешные истории и не заметили, как в бутылке осталось четверть рома. Хмель и возбуждение начали овладевать нами, поцелуи были все длиннее и жарче, ее глаза закрывались при каждом новом прикосновении губ, от длинной шеи шел манящий аромат женского тела, белая кофточка из тонкого шелка сама соскользнула на пол, упругие груди уперлись в меня, они были безукоризненны. Желание безжалостно наполняло человеческую натуру, плоть протестовала, жажда любви заставила поднять ее на руки и понести к кровати, минуты оказались часами, часы минутами.

Мир для нас поменял свое направление, он пошел вспять. Перестали таять айсберги около Антарктиды, вулкан Этна в очередной раз раньше времени затух, даже цунами, собиравшееся затопить пару берегов азиатских государств, ушло назад в океан, лишь только черная ворона, что жила у нас во дворе, по-прежнему каркала, кося бусинкой глаза на наше окно.

Ближе к вечеру, когда только начало смеркаться, все еще взволнованная, она подошла к окну и настежь отворила обе створки. В комнату ворвалась волна свежего воздуха, где-то на соседней улице цвела акация, городская горлица бубнила о любви, изредка прерываемая ропотом шуршащих ветвей от ветра, звезды одна за другой зажигались и таяли на темнеющем небе.

Она стояла и глубоко дышала, с каждым вздохом было заметно, как ее грудь слегка приподнималась, она была прекрасна, изгиб спины, ямочки, чуть округлый девичий зад, ровные ноги – я как всегда зачарованно смотрел и любовался ею, понимая, что скатываюсь в такую бездну любви, из которой, не дай Бог, если что случится, выкарабкаться будет очень сложно.

Это была сказочная нимфа с другой планеты, почему-то оказавшаяся у моего окна в эту чудную ночь, одна из тех, что запоминаются тебе на всю жизнь, у нее свой аромат, звук, свой свет, те слова, что шептали, эти глаза, что в темноте сверкали, глаза любви. Такая ночь бывает только раз в жизни и только такая.

Будильник опять безжалостно задребезжал на столе, наполняя комнату занудным звоном, надо было спешить. Осторожно, чтобы не разбудить Стефанию, я убрал ее теплую руку с моей груди, она тут же повернулась на другой бок и по-детски засопела. Одежда почему-то оказалась в противоположном углу комнаты, быстро оделся, стараясь не шуметь. Выйдя из дома, так же быстро прошелся по бульвару Sant-Germain и вышел перед кафе Flore, известное на весь город заведение, где собираются люди искусства.

Одного только не пойму, какого он сюда притащился, тоже мне поэт хренов, – рассуждал я о своем теперь уже бывшем патроне.

Бульвар Сен-Жермен находится на левом берегу Сены. Спроектированный бароном Эженом Османом, он удостоился своего названия от епископа Парижа Жермена, основателя монастыря Викентия Сарагосского, в котором его и похоронили. Когда-то здесь проходила вся культурная жизнь Парижа. Тут все радует глаз – церкви, интересная архитектура зданий, построенных для местной аристократии, пройтись по нему – одно удовольствие. Именно здесь можно проникнуться духом былого величия, глядя на Сен-Жермен-де-Пре, самую старинную церковь в городе. Я всегда замедляю шаги на этом бульваре, иду неторопливой походкой – отрывки разговоров, изредка смех прохожих, всматриваюсь в лица людей, оцениваю, как они одеты, стараюсь угадать, кто есть кто. Вон тот, в длинном плаще, похож на художника, а этот, в свитере с шарфом через плечо – поэт, а этот… даже затрудняюсь сказать, не знаю, смахивает скорее на налогового инспектора, чем на деятеля искусства, уж слишком у него надменное выражение лица. Однажды сидя на улице за столиком в кафе Les Deux Magots, я случайно оказался свидетелем, как один парень в потертых джинсах за соседним столиком читал своим друзьям небольшое эссе про любовь.