Книга Эпический матч, страница 4 – Роберт Фадер

Футбол был бедным.

И, может быть, именно поэтому он был свободным.

Луис провёл рукой по лицу.

— Она права, — тихо сказал он.

Ему не нравилось это признавать, но он знал: Наташа права. Не во всём, может быть. Не так, как ему было удобно. Но в главном — права.

И тогда в голове возникла мысль.

Сначала она была нелепой.

Потом — опасной.

Потом — такой ясной, что Луис даже отступил от балюстрады.

А что, если не просто смотреть?

Что, если не просто спорить?

Что, если вернуть игру тем, кому она принадлежит?

Он усмехнулся сам себе.

— Безумие.

Но это слово почему-то не испугало его. Наоборот, оно прозвучало как начало.

Ночь прошла плохо.

Луис почти не спал. Он лежал на диване, смотрел в темноту и слушал, как в спальне за закрытой дверью иногда шуршит ткань: Наташа тоже не спала. Ему хотелось постучать, попросить прощения ещё раз, объяснить, что он понял. Но он знал: одних слов будет мало.

Утром Наташа разговаривала с ним вежливо, но холодно.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

— Чай будешь?

— Уже сделала.

— Может, поговорим?

— О чём?

— О вчерашнем.

— Я всё сказала.

Она не была жестокой. В этом и была проблема. Если бы она кричала, Луису было бы проще. Но Наташа двигалась по квартире спокойно, красиво, недоступно. Словно между ними выросла прозрачная стена.

Он весь день пытался найти правильный момент.

Наташа читала. Потом что-то писала в блокноте. Потом долго смотрела в окно. Луис открывал ноутбук, закрывал его, снова открывал. Несколько раз он начинал фразу и останавливался.

К вечеру она не выдержала первой.

— Луис, если ты хочешь что-то сказать, скажи.

Он встал.

— Любимая, у меня есть идея.

Наташа подняла глаза.

— Если это очередная шутка, я уйду.

— Это не шутка.

Она внимательно посмотрела на него. В его голосе было что-то новое: не оправдание, не мальчишеский азарт, не желание выиграть спор. Скорее тревога человека, который только что увидел дверь там, где раньше была стена.

— Я думал о том, что ты сказала, — начал он. — О футболе. О празднике. О том, что игру украли.

Наташа молчала.

— И я понял: я не хочу защищать их чемпионат. Но я всё ещё хочу защищать футбол.

— Это разные вещи, — сказала она.

— Да. Именно.

Он подошёл к столу, открыл ноутбук и снова включил страницу с новостями. На экране появилось расписание матчей, фотографии стадионов, рекламные лозунги. Луис посмотрел на всё это уже иначе.

— Они сделали турнир для богатых лож, для спонсоров, для политиков, для тех, кто всегда сидит в первом ряду. Но если футбол принадлежит народам, значит, у народов должна быть своя команда.

Наташа нахмурилась.

— Что ты хочешь сказать?

Луис повернулся к ней.

В эту секунду он выглядел почти смешно: растрёпанный, уставший, в той же красной рубашке, с глазами человека, который не спал всю ночь. Но в нём было и другое — решимость, которая вдруг делала его выше, сильнее, опаснее.

— Давай участвовать в чемпионате мира.

Наташа моргнула.

— Что?

— Давай сыграем.

— Луис…

— Не за страну. Не за корпорации. Не за их праздник. За людей. За тех, кто играет во дворах, на пустырях, на пляжах, в горах, в бедных кварталах, где мяч ещё не стал товаром. За народы мира.

Наташа смотрела на него долго.

Слишком долго.

Потом медленно сказала:

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Как безумие.