Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 46 – Габриэль Зевин

Она кивает отцу, как бы говоря: «Очевидно, ради этой тренировки воображения ты и привез меня сюда посреди зимы».

— Это замечательно, Майя.

Эй Джей чувствует себя худшим отцом на свете, но Майина вера в него, похоже, восстановлена.

— Смотри, Ламбиазе! Единорог дрожит. Он рад, что у него есть покрывало. Видишь, Ламбиазе?

Эй Джей подходит к будке охраны, где его сочувственным взглядом встречает дежурная.

— У нас такое постоянно, — говорит она.

— Значит, вы не думаете, что я на всю жизнь травмировал психику своей дочери? — спрашивает Эй Джей.

— Конечно нет, — отвечает дежурная. — Травмы наверняка были, но сомневаюсь, что вы нанесли их сегодня. Еще ни одного ребенка не испортили тем, что оставили без прогулки по парку.

— Даже если истинной целью отца был не парк, а встреча с сексуальной девушкой из Провиденса?

Дежурная как будто пропускает эту реплику мимо ушей.

— Мой вам совет, посмотрите лучше викторианскую резиденцию. Дети такое любят.

— Правда?

— Не все, конечно. Но почему бы не попробовать? Возможно, вашей дочке понравится.

В особняке Майе вспоминается роман «Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире»^[27], который Ламбиазе не читал.

— Обязательно почитай, Ламбиазе, — говорит Майя. — Тебе понравится. Там девочка и ее брат убегают из дома…

— Убегать из дома — это не шутки, — хмурится Ламбиазе. — Как офицер полиции могу сказать, что детей на улице не ждет ничего хорошего.

Майя продолжает:

— Они попадают в большой музей в Нью-Йорке и прячутся там. Это…

— Это преступление, вот что это такое, — говорит Ламбиазе. — Если не взлом и проникновение, то уж точно незаконное вторжение.

— Ламбиазе, — говорит Майя, — ты упускаешь суть.

После дорогущего обеда в особняке они едут в Провиденс, чтобы заселиться в свою гостиницу.

— Ты проведай Амелию, — говорит Эй Джею Ламбиазе, — а мы с малышкой, пожалуй, сходим в детский музей. Хочу наглядно продемонстрировать ей, почему прятаться в музее — это плохая идея. По крайней мере, после событий одиннадцатого сентября.

— Ты не обязан этого делать.

Эй Джей планировал взять Майю с собой, чтобы его визит к Амелии выглядел более непринужденно. (Да, он не гнушался использовать любимую дочь в качестве громоотвода.)

— Да не смотри ты так виновато, — говорит Ламбиазе. — Крестные на то и нужны. Я твоя страховка.

Эй Джей подходит к дому Амелии без малого пять. У него с собой фирменная сумка магазина «Остров», набитая романами Шарлин Харрис, бутылка хорошего мальбека и букет подсолнухов. Нажав кнопку звонка, он решает, что цветы — это слишком, и прячет их под подушками качели на террасе.

Когда Амелия открывает ему двери, ее колено лежит на тележке-каталке. Гипс у нее розовый, и надписей на нем не меньше, чем в альбоме самого популярного ученика школы. На ней короткое темно-синее платье; вокруг шеи с небрежным изяществом повязан красный узорчатый платок. Она похожа на стюардессу.

— А где Майя? — спрашивает Амелия.

— Мой друг Ламбиазе повел ее в Детский музей Провиденса.

Амелия склоняет голову набок.

— Это ведь не свидание, верно?

Эй Джей пускается в объяснения, но понимает, что его история о закрытом саде зеленых фигур звучит ужасно неубедительно — в какой-то момент он почти решается бросить сумку и бежать.

— Я шучу, — говорит Амелия. — Проходите.