Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 48 – Габриэль Зевин

«Дорогая Эми! — читает он на форзаце. — Мама говорит, что это твоя любимая писательница. Надеюсь, ты не расстроишься, что я прочёл заглавный рассказ. Он показался мне мрачноватым, но очень понравился. Бесконечно рад поздравить тебя с окончанием колледжа. Я так тобой горжусь. Твой любящий папа».

Эй Джей закрывает книгу и кладет ее на место.

Он пишет записку:

«Дорогая Амелия! Поверьте, я не выдержу, если вы будете дожидаться осеннего каталога “Найтли”, чтобы снова приехать на остров Элис. Э. Дж. Ф.».

Протопостмодернистский рассказ о том, как заядлый игрок погорел на любимой лягушке. Сюжет невзрачен, однако «Лягушка» достойна внимания хотя бы из-за того, как Твен развлекается с образом рассказчика. (Когда я читаю Твена, у меня частенько закрадывается подозрение, что он веселится больше меня.)

«Скачущая лягушка» напоминает мне о том, как на остров приезжал Леон Фридман. Помнишь, Майя? Если нет, как-нибудь попроси Эми, чтобы она тебе рассказала.

Сквозь дверной проем я вижу, как вы обе сидите на ее старом пурпурном диване. Ты читаешь «Песнь Соломона» Тони Моррисон, а она — «Оливию Киттеридж» Элизабет Страут. Наш полосатый Хмур устроился между вами, и я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.

Э. Дж. Ф.

Этой весной Амелия ходит в туфлях-балетках и посвящает магазину «Остров» больше времени, чем он, строго говоря, того требует. Шеф если и замечает, то не подает виду. Книгопечатание остается уделом джентльменов, и, кроме того, Эй Джей Фикри заказывает рекордные объемы продукции «Найтли», опережая чуть ли не все магазины в северо-восточном коридоре. Шефу неважно, что стоит за этими показателями: любовь, коммерция или то и другое.

— А что, если предложить мистеру Фикри установить прожектор над столиком «Найтли пресс» при входе в торговый зал? — спрашивает шеф у Амелии.

Этой весной, перед тем как Амелия садится на обратный паром до Хайанниса, Эй Джей целует ее и говорит:

— С твоей работой нельзя жить на острове. Ты слишком часто путешествуешь.

Амелия со смехом отодвигается от него на расстояние вытянутой руки.

— Это ты так предлагаешь мне переехать на Элис?

— Нет, я… Просто я думаю о тебе, — говорит Эй Джей. — Тебе было бы невыгодно переезжать на Элис. В этом все дело.

— Да, невыгодно, — соглашается Амелия. Мерцающим розовым ногтем она рисует у него на груди сердечко.

— Какой это оттенок? — спрашивает Эй Джей.

— «Розовые очки».

На пароме дают сигнал, и Амелия поднимается на борт.

Этой весной, дожидаясь автобусного рейса «Грейхаунд», Эй Джей говорит Амелии:

— Три месяца в году на Элис вообще невозможно попасть.

— В Афганистан и то легче добираться, — отзывается Амелия. — К слову, автобусная остановка — отличное место для такого разговора.

— Я стараюсь не думать об этом до последнего.

— Стратегия!

— Я так понимаю, она тебе не нравится. — Он берет ее за руки. Руки у нее крупноватые, но очень красивой формы. Как у пианистки или скульпторши. — У тебя руки художницы.

Амелия закатывает глаза.

— И ум торгового агента.

Ее ногти накрашены ярким пурпурным лаком.

— Какой цвет на этот раз? — спрашивает Эй Джей.

— «Дорожный блюз». Кстати, пока не забыла, ты не против, если я накрашу Майе ногти? Она каждый раз меня просит.