Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 149 – Анне Якобс

— Но мама. Мы уже подробно обсуждали эту тему.

Мари остановилась и прислушалась. Вчера вечером Тилли приехала из Мюнхена, чтобы провести несколько дней на Фрауенторштрассе. Она была очень уставшей, поела совсем немного и тут же удалилась в свою комнату наверху под крышей. Бедная Тилли. Похоже, ей было нехорошо, а теперь еще и Гертруда на нее напала.

— Мое дорогое дитя, на правду нельзя закрывать все время глаза. Я так надеялась, что ты наконец образумишься.

Мать и дочь, похоже, находились внизу, в гостиной. К сожалению, в доме все звуки легко распространялись, и громкий голос Гертруды без труда проникал через стены.

— Пожалуйста, мама, я не хочу об этом говорить.

— Я твоя мать, Тилли! И я не буду скрывать своих чувств. Ты хоть раз смотрела на себя в зеркало? Ты выглядишь, как страдающий Христос. Круги под глазами, острый нос, впалые щеки. Мне больно на тебя даже смотреть.

— Тогда не смотри.

Мари представила, как Гертруда возмущенно вздохнула и уперла руки в бока. Ах, Тилли, она же знала ее мать. Таким ответом ее не заставишь умолкнуть.

— Я должна закрыть глаза? Не смотреть, как единственный оставшийся у меня ребенок губит себя на моих глазах? Учиться! Стать врачом! Это фантазии. Лучше найди себе мужа, который сможет тебя содержать. Но для этого ты должна следить за собой, девочка. Пугало никто не возьмет.

Мари решительно отложила карандаш и встала, чтобы помочь Тилли. Конечно, Гертруда беспокоилась, она желала для Тилли добра. По-своему.

— Я говорю это в сотый раз: я никогда не выйду замуж. Пожалуйста, прими это наконец к сведению, мама!

Мари поспешила вниз по лестнице. Теперь она была серьезно обеспокоена, потому что голос Тилли дрожал. Возможно, она вот-вот разрыдается.

— Гертруда! – позвала Мари, открывая дверь гостиной. – Я думаю, Ханна идет с детьми из церкви.

Это был умный ход, потому что Гертруда посмотрела на настенные часы и подбежала к окну.

— Боже мой. Ты их увидела сверху? Они так рано. Я приготовлю горячий шоколад, на улице холодный ветер. Да и в церкви, наверное, было не очень тепло.

— Хорошая идея! – воскликнула Мари. – Горячий шоколад – то что нужно в такую осеннюю погоду!

Воодушевившись, Гертруда поспешила на кухню, чтобы размешать черное горькое какао с сахаром и небольшим количеством сливок в густую пасту и после залить горячим молоком. Любовь Гертруды готовить и печь не угасала, и Ханна теперь была ей умной и усердной помощницей.

Тилли откинула длинные распущенные волосы и с благодарностью посмотрела на Мари. Сейчас, утром, она показалась Мари еще более худой, чем вчера вечером. Ее платье было довольно поношенным, даже протертым на правом рукаве.

— Ты пришла очень вовремя, Мари. Еще одно слово, и я бы вцепилась ей в горло!

— Я знаю…

— Это ты все придумала?

Мари тихо засмеялась и кивнула. Тилли в ответ улыбнулась. Из кухни послышался стук металлической кастрюли, упавшей на пол. Гертруда иногда была неуклюжей.

— Иисус и Мария! – ругалась Китти в коридоре. – Что за шум ты подняла посреди ночи, Гертруда? Разве в этом доме дадут хоть немного поспать?

— Уже почти полдень, юная леди! – спокойно заметила Гертруда. – Но людям, которые ведут активный ночной образ жизни, вероятно, нужен дневной сон!

Ответом было недовольное ворчание, затем дверь гостиной открылась. Китти была в своем утреннем халате, волосы взъерошены, глаза еще сонные.