Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 146 – Анне Якобс

Мама уже сидела за столом, с прямой спиной, как всегда, но бледная и с таким выражением лица, будто рухнул мир. Пауль обнял ее и поцеловал в лоб.

— Пауль. Ты уже знаешь? О боже – похоже, нам, Мельцерам, не будет пощады.

Он постарался утешить ее, но удалось лишь отчасти. Тем не менее мама теперь была готова произнести молитву перед едой. Юлиус молча и с мрачным выражением лица подавал суп. Когда Пауль спросил, все ли у него в порядке, лакей объяснил, что редко чувствовал себя лучше. При этом он посмотрел на госпожу фон Доберн так, словно хотел ударить ее половником.

— Этот господин Винклер, – задумчиво произнесла Алисия, когда Юлиус унес суп. – Меня немного удивляет, что Лиза даже не упомянула его по телефону…

— Ну, – сказала Серафина с легкой улыбкой. – Это не имеет значения. Давайте просто подождем и посмотрим. Как только она будет здесь, обязательно откроет нам свое сердце.

После ее слов Алисия стала выглядеть заметно лучше, что удивило Пауля. Лиза почти никогда не доверялась другим людям. Она обдумывала свои дела самостоятельно и зачастую поражала внезапными решениями. Но, похоже, в последнее время Алисия стала немного рассеянной и больше доверялась тому, что говорила госпожа фон Доберн.

— Мне кажется, что капуста пересолена. – Экономка вытерла губы полотняной салфеткой.

— Вы правы, фрау фон Доберн, – согласилась мама. – Слишком много соли.

— Серьезно? – Пауль нахмурил брови. – По-моему, она превосходна.

Госпожа фон Доберн проигнорировала его мнение и поручила Юлиусу сообщить поварихе, что она пересолила овощи. Юлиус слегка наклонил голову, давая понять, что он услышал, но не ответил.

— Важно всегда держать прислугу в строгости, – пояснила госпожа фон Доберн. – Потворство всегда воспринимается как слабость. Особенно – простите меня, дорогая Алисия, – особенно женщинами. Кто обходится с ними снисходительно, того презирают, потому что каждая женщина хочет мужчину, которым она может восхищаться.

Пауль был несколько озадачен, услышав подобные теории из уст женщины, но Серафина, в конце концов, была дочерью офицера. По крайней мере, в том, что она заявляла, была доля правды. Хотя все звучало слегка преувеличенно.

Алисия охотно с ней согласилась, отметив, что всегда уважала и в то же время очень любила своего покойного Иоганна.

— Он всегда был упрямцем. – Она с улыбкой взглянула на Пауля. – И это было хорошо.

Очевидно, долгие и изнурительные супружеские ссоры совершенно стерлись из ее памяти. Пауль хорошо помнил, что мама тогда совсем не ценила, что папа был «упрямцем». Но, возможно, это забвение тоже было формой любви? И они по-своему действительно любили друг друга.

— Наверное, Иоганн Мельцер не позволил бы своей жене заниматься собственным бизнесом, не так ли? – спросила Серафина у его матери.

— Иоганн? О нет. Он считал, что место женщины в доме. В таком большом хозяйстве, как вилла, найдется достаточно работы для женщины.

— Ну, ваша невестка доказала, что она может вести домашнее хозяйство и одновременно быть деловой женщиной. Разве это не так? Или я ошибаюсь?

— Вы сильно ошибаетесь, дорогая Серафина. Мари, к сожалению, пренебрегала и детьми, и домом. На мой взгляд, ателье очень повредило вашему браку, Пауль.

Пауль был занят гуляшом и делал вид, что не слышит. Он чувствовал себя неловко, но не хотел вмешиваться в разговор, чтобы не расстраивать маму. Тем не менее ему не нравилось, что его супружеские проблемы обсуждаются здесь, за столом, с экономкой. О чем думала мама?