Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 129 – Анне Якобс

— О, Китти.

— Отрезать их! – категорично заявила Китти.

Мари давно думала об этом. Но все не решалась, потому что Паулю не нравились короткие волосы. Да и детям тоже.

— Тебе нравится ходить с матрасом на голове? Можно подумать, что у тебя в волосах поселились мыши.

Мари потрогала волосы – действительно, их было невозможно распутать.

— Хорошо… тогда давайте.

Гертруда все подготовила и с увлечением принялась за дело, объяснив, что в детстве хотела стать парикмахером, но потом предпочла выйти замуж за банкира. Звук был такой, как будто перерезают стеклянные нити, и Мари на всякий случай закрыла глаза во время стрижки. После этого она посмотрела на себя в серебряное ручное зеркало Китти и подумала, что бубикопф получился удачным.

— Вот еще несколько кончиков, Гертруда, – придиралась Китти. – Ты должна внимательно смотреть, у Мари густые волосы. Но она выглядит замечательно! Совершенно другая Мари! О, ты мне так нравишься даже больше, моя дорогая Мари. А теперь мы устроим пикник.

— В саду? – спросила Гертруда со смехом. – Сейчас, так поздно вечером?

— Нет, не в саду. Здесь, у Мари.

— У меня?

Жизнь снова вернулась к ней, вытеснив лихорадку со слабостью. На перину постелили сине-белую клетчатую скатерть, Ханна подложила ей под спину три толстые подушки, а Гертруда поставила на кровать большую кастрюлю картофельного салата с маульташен. Тарелки, столовые приборы, корзинка со свежим хлебом, масло и, наконец, главное блюдо – противень с первым в этом году сливовым пирогом!

Все сидели вокруг нее, дети даже на кровати. Гертруда попросила, чтобы никто не пролил сидр на белую простыню. Однако ее наставления не были услышаны в общей радостной суматохе.

— Мама, ты ужасно выглядишь с такими короткими волосами.

— Лео, ты глуп как пробка! Тетя Мари очень красивая с короткой стрижкой!

— Мне тоже нравится короткая стрижка. Как только я буду летать на самолете, я отрежу эти дурацкие косички.

Ханна передала Мари наполненную тарелку. На удивление, она была даже очень голодна. На звонок во входную дверь почти никто не обратил внимания, только Лео, у которого был самый острый слух, побежал вниз. Он вскоре появился в дверях, как герольд, театрально поклонился и произнес:

— Господин фон Клипштайн!

— Клиппи? Как мило с его стороны! – воскликнула Китти. – Скажи ему, пусть войдет и принесет с собой стул. У нас остался еще кусочек сливового пирога? Ханна, передай подушку, иначе бедняжке Клиппи придется сидеть на твердом стуле.

Большой букет роз поставили на комод. Позже Китти сказала, что Клиппи был ужасно смущен. Он заметно стеснялся, когда входил в спальню Мари, и был весь такой скованный, когда сидел на кухонном стуле, а потом не знал, куда поставить чашку с яблочным сидром, и старался не уронить с колен тарелку с пирогом.

— Вы знаете, что Тилли приедет на следующей неделе? Она хочет навестить мать перед началом семестра. Бедная Тилли, ей нелегко приходится со всеми этими упрямыми старыми профессорами.

— Мне очень жаль фройляйн Бройер. Она такая умная и талантливая молодая женщина и вызывает у меня только восхищение. Когда она будет здесь?

— Сливовый пирог уже закончился, Гертруда?

— Ханна, ты капнула сидр на кровать!

— Мама, можно я сегодня буду спать с тобой?

Мари чувствовала себя сытой и усталой. Она прислушивалась к разговорам, хотя и с трудом следила за ними, радовалась шумному веселью, временами отвечала и, довольная, улыбалась. Ее веки опускались все чаще, сон хотел нежно принять ее в свои объятия.