Онлайн книга «Благовест»
|
Было промозгло и вьюжно. Бледная луна освещала местами путь. Долго ехали в молчании. Потом Кузьмич решился заговорить. — Плачешь? – спросил он ласково. Вера не ответила. — Кузьмич, – спросила наконец она. – Где винтовка? — Вот потому он тебя и любит. – Кузьмич тряхнул головой и ухмыльнулся. — Что в мешке? – Вера поковырялась на ощупь в торбе. – Барахло. — Эх, девка, не боись, все наладится – увидишь! – сказал Кузьмич уверенно, но сочувственно. – Винтовка под сеном. Скоро поворот, там и сойдешь на тропу. Фонарик держи – слабый, но сгодится. И топай по меткам до Сухого оврага. Да не сворачивай, коли жизнь дорога. Вера спрыгнула с саней. — С Богом! – благословил Кузьмич и постоял еще какое-то время, пока свет от фонарика не стал совсем тусклым, а потом и вовсе не скрылся в чаще. Вьюга, пока они ехали, разыгралась. Вера быстро пробиралась по неглубокому, но вязкому из-за некрепкого мороза снегу, переводя фонарик с дерева на дерево и ориентируясь на зарубки. От пережитого потрясения, внезапности и скорости событий, подстегиваемая темнотой, порождавшей первобытный ужас, она не могла ухватиться ни за одну мысль и просто стремительно продиралась вперед. Мысли мчали с такой скоростью и хаотичностью, что не оставляли следа в ее опустошенном страданиями рассудке. Она чувствовала, что силы вдруг стали ее покидать, дыхание заходилось. Вера потеряла равновесие и, дыша как загнанная гончими лиса, упала в сугроб. Лицо окунулось в жгучий снег. Фонарик упал возле головы, и ей показалось, что она очутилась в сказочной пещере, подсвеченной изнутри каким-то волшебным светом. Она часто дышала, и снег быстро таял возле лица. Незаметно, но мир вдруг погрузился в незыблемую, но не пугающую больше, а благостную тишину. Дыхание, согласуясь с тишиной, замедлялось, а потом стало совсем спокойным и глубоким, как у детей во сне. Вот крупинка блестела и мигала – вот погасла. Вот другая зажглась. «И нет никого. И никто меня здесь не найдет и не потревожит, – пришла первая ясная мысль. – И никто не прикажет и не попросит ни о чем. И никто не будет ждать ответа. И знания, и невежество, и мудрость, и глупость теперь уравнялись. И не надо убегать или догонять. Вот и нет больше егозы. Вот и свобода. Вот и покой. Вот и кончилась война. Вот и мир. Как просто…» Перед глазами вдруг, как лодки по тихой реке, поплыли обрывки воспоминаний. Вот Федосья с ее доброй хитрецой говорит, что «все наладится»; вот Кузьмич в папахе причмокивает и погоняет лошаденку и вторит о простой, естественной любви от матушки-земли, от Истока; вот румяная, веселая Марфушка обнимает мягкими милосердными руками и несет блины с пылу с жару… Лукавая Стеша с шоколадом за щекой ставит самовар на даче, а дядюшка Архип подкручивает усы и подмигивает… Нежные, музыкальные руки мамы раскладывают пасьянс… Алеша с Подушкиным запускают воздушного змея на лужайке и счастливо машут всем… Вот он удаляется в проеме лагерных ворот; вот Клавка смотрит на нее ясными синими глазами и шепчет: «обними»… Вот папа, молодой и красивый, сажает ее на колени и гладит по голове, прижав к сердцу… «Да, надо просто обнять. Не думать, не мудрствовать. Просто обнять…» — Я немного посплю, – прошептала Вера, и пар от дыхания лег капельками на лицо. |