Книга Изгнание, страница 94 – Елена Бауэр

— Ну вот и ты! Непростительно так надолго бросать супруга одного! Это никуда не годится! – граф Сумароков-Эльстон расцеловал жене руки.

Он проводил Зинаиду Николаевну к экипажу, и они вместе поехали домой.

— Ты несправедлив! Мне тоже расставание далось нелегко, но ты же знаешь, что там я была нужнее.

— Я понимаю, это я так ворчу, для проформы… Как Великая Княгиня?

— Держится, но я вижу, что она потеряна, испуганна. В один миг вся жизнь перевернулась. Ничто уже не будет так, как прежде.

— Она хочет остаться в Москве?

— Вероятно… Она всегда жила мыслями, убеждениями и принципами Великого Князя и, похоже, собирается продолжить его начинания. Вот только дети…

— А что дети?

— Они ей сообщили, что отец планирует вернуться в Россию и забрать их. Элла в шоке, потому что она не сможет опекать детей, поскольку Павел, похоже, вернется в Россию с той женщиной… Он и сам об этом заикался.

— Так Государь уже простил своего блудного дядю?

— Никто пока не знает подробностей, хотя, со слов детей, это дело решенное. Но ты же их знаешь… Я ни одному слову Марии не верю!

— Ты не слишком к ней строга? Она ведь еще ребенок…

— О, видел бы ты, как она бросилась к отцу, заламывая руки: «Папочка, забери меня!» Артистка погорелого театра! Будто ее мучают здесь. Неблагодарная! Ты же знаешь, Великий Князь души в них не чаял. Они ему были дороже, чем родному отцу, который бросил их ради своей дамочки, не моргнув глазом. Положа руку на сердце, их настоящим отцом со дня смерти Аликс был Сергей. Когда Великая Княгиня прямо спросила Марию, готова ли она жить с мачехой, та начала юлить, мол, думала, что папá один вернется…

— А Дмитрий?

— Он, похоже, не рад перспективе переезда под одну крышу с той женщиной. Да кто их разберет, что они думают на самом деле.

— Про дом Великий Князь ничего не говорил?

В Париже Павел с семьей разместились в особняке Юсуповых.

— Нет, всем было не до этого.

— Ежели б он точно знал, что возвращается, он бы, наверное, предупредил, что скоро съедет.

— Пожалуй. Посмотрим… Лучше расскажи, как дети? Здоровы ли?

— Здоровы. Полны сил и энергии. Николай извел меня просьбами ставить у нас в театре пьесы. Я не дозволяю и хотел бы, чтобы и ты меня в этом поддержала. Пора бы ему взяться за ум, а то одни кривлянья на уме.

— Не понимаю, что такого страшного в театре. Домашними представлениями и Цари не брезгуют. Но раз ты настаиваешь… Ты сегодня обедаешь дома?

— Я собирался встретиться с Мишей Родзянко в английском клубе. Он тоже сегодня приехал. Возбужден мыслями о необходимости земского представительства и конституции, которыми срочно желает поделиться. Слышал бы его Великий Князь, Царствие Ему Небесное! Я подумал, ты захочешь отдохнуть после дороги, но ежели ты против…

— Нет-нет, ты прав. Все эти печальные дни меня совершенно вымотали. Передавай ему сердечный привет! Анна с ним приехала? Пусть они непременно заходят к нам завтра. Я почищу перышки и буду готова принимать друзей и близких.

VII

Ольга не могла держать прекрасную новость о скорой поездке в Россию в секрете. На следующий же день она поделилась радостью с графиней Греффюль, та сообщила своему кузену, известному щеголю и менее заметному поэту Роберу Монтескью, который в свою очередь разнес весть, приправив ее некоторыми колкими замечаниями, по всем гостиным Парижа. Скоро известие достигло и русского посольства во Франции.