Онлайн книга «Изгнание»
|
— Любопытно, что Вы думаете по этому поводу, – собеседница будто задалась целью окончательно вывести Его Императорское Высочество из себя. — Многие здесь полагают, что в России нет свобод, но вот как любопытно получается – в республике возможно невиновного Дрейфуса бросают в застенки, а в самодержавной России оправдывают безусловно виновную Веру Засулич. — Ваш аргумент безнадежно устарел. Это было давно, еще при деде нынешнего Императора, если я не ошибаюсь… — Не ошибаетесь. Это было при моем отце, – Павел хотел добавить «которого взорвали такие же, как Вера Засулич», но решил, что это лишнее. К счастью для Павла, публика стала возвращаться на места. Начинался второй акт. Болтовню о Толстом и Дрейфусе пора было заканчивать. — Что ж, кто-то любит серьёзную литературу, а кому-то нравится читать про Анну Каренину, – подвела неутешительный для вкуса Великого Князя итог то ли поклонница высокой литературы, то ли почитательница гражданских свобод, то ли просто скучающая особа, готовая спорить с кем и о чем угодно. Павел удивлялся себе. Почему он не обрубил этот разговор в самом его зачатке? Почему глаза его постоянно возвращались к худым ключицам и острым плечам с родинкой этой дамы? Нет, эта демоническая женщина не казалась ему притягательной, но в ее словах и манере общения было что-то, что заставляло его оправдываться и продолжать этот бессмысленный спор. Отчего-то ему хотелось ей понравиться, доказать свой ум, кругозор, широту взглядов. Хотелось, чтобы она считала его своим, «интеллектуалом». В середине последнего акта за Павлом прислали из дома. У жены начались роды. Он ехал домой, а в голове все крутился разговор с дамой. «Как же я забыл про крестьянский вопрос, который бесконечно поднимается в романе устами Левина… там обсуждают и роль женщины… Да читала ли она, вообще, роман?» Этот внутренний спор помогал ему немного отвлечься от переживаний. К счастью, все его тревоги не оправдались. На свет появилась дочь Ирина. Мать и малышка чувствовали себя хорошо. X В то время как над востоком России сгущались враждебные тучи, великокняжеская чета наслаждалась безоблачным счастьем в сердце Европы. Даже давно мучившая Павла болячка отступила. Экзема давала о себе знать все реже и в более бледной форме. Новорожденная была прелестна – ела и спала замечательно, не доставляя родителям особенных волнений. Рождественскую идиллию нарушило лишь истеричное письмо, полученное от Марианны из Петербурга, где она гостила у отца. Девочка обвиняла его в том, что он выжил из ума и растрачивает их наследство на какую-то уличную девку. — Пистолькорс принимает их в доме? – Великий Князь был обескуражен, когда Ольга зачитала ему эпистолярный вопль дочери. Под «их» он имел в виду дам определенных занятий, которых в приличных домах не привечают. — Да полно. Эрик, безусловно, эксцентричен, и благоразумие – не его конек, но вряд ли он стал бы опускаться до такого… Нет, домой к детям он их не привел бы. — Как же в таком случае Марианна узнала про то, что отец что-то на кого-то тратит? — Теряюсь в догадках… Быть может, отправленный Эриком конверт с чеком был не запечатан… Про себя Лёля подумала, что дочь, раздираемая любопытством, могла бы и вскрыть письмо или проверить чековую книжку отца. С нее бы сталось. |