Онлайн книга «Изгнание»
|
Братья еще много говорили о разном, так и не раскрывшись друг перед другом полностью. Однако и не рассорившись. Павел уезжал с хорошим чувством. Он ни за что не признался бы даже самому себе, но он очень скучал по Сергею. VIII В начале ноября Павел получил страшную депешу от брата. В Скерневицах умерла дочка Эрни, маленькая Элла. Она приехала вместе с отцом в Россию, в охотничье имение Царей под Варшавой, навестить родственников и, схватив какую-то страшную молниеносную болезнь, что-то вроде тифа, сгорела за несколько дней. — Не могу поверить… Как страшно. Теперь Эрни лишился всего. Всю свою любовь он сосредоточил на этом ребенке. Но и она покинула его… – бормотал Павел, обнимая рыдающую Ольгу. Первой мыслью Великого Князя было срочно ехать в Дармштадт, к брату Эллы и Аликс. Но после недолгого размышления, он понял, что его появление на похоронах девочки было бы нежелательно. Он не хотел, чтобы вместо оплакивания малышки люди стали бы шушукаться о нем. Да и беременную Ольгу тревожно было оставлять одну. Павел гнал от себя жуткие картины страшных дней в Ильинском, которые все чаще воскресали в памяти. Теперь больше всего на свете Пиц боялся, что все это может повториться. — Напрасно я тебе сказал. Недоставало еще, чтобы это отразилось на малыше… Постарайся успокоиться… – Великий Князь ругал себя за неосмотрительное упоминание о горе, постигшем его родственников, но от любопытной супруги решительно невозможно было ничего утаить. — Не могу, это выше моих сил, – всхлипывания Лёли начали переходить в икоту. – Бодя всего на год младше. Ежели бы с ним что-то случилось, я бы не вынесла… Страшно думать, что чувствуют теперь Эрни и Даки… — Милая, не мучь себя… – Павел целовал Ольгу в макушку. Жена выглядела невероятно мило и трогательно в теплом домашнем платье, которое уже не в состоянии было скрыть большой живот, с распухшим носом и покрасневшими от слез глазами. Она так искренне сочувствовала горю несчастных родителей. Такую, уютную, с небрежной прической, из которой выбилось несколько каштановых локонов, Павел любил ее еще больше, чем раньше, больше, чем в самых ее блистательных нарядах. — Как Даки все это вынесла? — Сергей пишет, что на нее страшно было смотреть. Как окаменелая, смотрела на дочь сквозь стекло гроба, – у Павла самого дрогнул голос. Невозможно было это читать. Его Императорское Высочество покашлял, будто что-то попало ему в горло, чтобы скрыть, что сам он едва сдерживает слезы. – А Эрни – трогателен в своем горе и покорности Божией воле. — Как только ему это удается… Думаешь, они могут воссоединиться перед лицом такой утраты? — Сомневаюсь… Даки сложила в могилу дочери свою гессенскую ленту. Это окончательное прощание с Эрни. Она похоронила вместе с малышкой свою прошлую жизнь, – он помолчал и добавил: – А я невольно вспоминаю первые годы их брака. Они казались такими счастливыми! Я тогда смотрел на них не без зависти и думал, что после всего, что пережил, никогда уж более не познаю радости супружеской жизни. И вот как все обернулось… Я здесь, с тобой и Бодей, и скоро у нас будет еще один малыш, а они только что похоронили свое дитя и вряд ли уже будут вместе. В который раз убеждаюсь, что неисповедимы пути Господни! — Кто знает, быть может, они еще найдут свое счастье порознь… |