Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 145 – Елена Бауэр

Александр резко повернулся и пошел в обратную сторону.

VIII

Вечером, лежа в объятиях Веры Федоровны, Гриша жаловался ей.

— Я работал, как проклятый, с утра до ночи. Преумножал наше состояние, чтобы было, что им передать. А они постоянно лгали мне, посмеиваясь за моей спиной. Предали меня, родного отца. Но ведь не сами они до этого додумались! Это все их мать и мой братец!

— Да, дети ведомы и легко внушаемы. В их деяниях виноваты, как правило, взрослые…

— Именно! А теперь Александр бросает мне в лицо обвинения в клятвопреступлении! Каково?

— Вы с ним виделись сегодня?

— Да, после заседания в думе. Зарекался я с ним разговаривать, не нужно было соглашаться и в этот раз.

— Чего же он хотел?

— Ничего нового. Хочет, чтоб я вернулся к Маше. Как будто можно склеить разбитый сосуд и наполнить его содержанием, которого и не было никогда. Просил хотя бы не выводить тебя в свет. Ей, видишь ли, плохо от этого…

— И что же ты ответил? – Вера Федоровна встала и отошла к зеркалу. Как она ни пыталась скрыть, ее обижало отношение Гришиных родственников к ней как к воровке чужого счастья, к женщине падшей, которую нужно постоянно скрывать. С другой стороны, становиться публичной мишенью ей тоже не хотелось.

— Я отверг его предложения! – Гриша подошел к Вере и обнял ее. – Знаешь, мне его где-то даже жаль! Уверен, он никогда не любил по-настоящему. Он понятия не имеет, о чем просит. А уж если совсем откровенно, я полагаю, что он мне всегда завидовал. Я так это и бросил ему в лицо…

— А что с Марией Андреевной? Она на самом деле больна?

— Верочка, это не первый развод у нас в семье. Никто от этого не умер. Поплачет немного и успокоится. Думаю, здесь больше задетого тщеславия, актерства и манипуляции.

— И все же мне ее жаль…

— Потому что ты, любовь моя, – добрейшей души человек! Чистый ангел! А я страшно зол. Не уверен, что прощу ее когда-нибудь.

— И все же, чтобы не подогревать нежелательные пересуды, я, пожалуй, завтра на ваш юбилей не пойду. Пусть хотя бы это ее утешит.

— Любимая, если бы ты знала, как я благодарен Богу за встречу с тобой! Каждый день ты открываешься мне новыми гранями, которыми невозможно не восхищаться! Но я сомневаюсь, что эти люди будут в состоянии оценить твой благородный порыв, поэтому давай не будем приносить им эту жертву. Если скандала не миновать, встретим его открыто, с гордо поднятой головой!

— Доверься мне, милый! Я знаю, так будет лучше. Дадим ей немного времени… Но однажды тебе нужно будет с ней объясниться и решить это дело. Мне не хотелось бы вечно прятаться и быть в статусе содержанки.

— Вера, ну что ты такое говоришь! Ты жена мне! Без всяких экивоков.

IX

Утром Вера Федоровна наряжала на юбилей Мариэтту. Она заранее заказала ей шикарное платье у Августа Бризака, ничем не уступающее нарядам русских царевен. Светлые волосы закрутили локонами, на затылке скрепили новым бантом из того же бархата глубоко-синего цвета, что и платье. Ткань оттеняла естественный яркий цвет глаз девочки. Вера Федоровна вспомнила про сережки, что купил у нее Гриша в первую их встречу в их ювелирной лавке. Они как нельзя лучше вписались в ансамбль. Мариэтта крутилась перед зеркалом. Она была краше, чем любая ее фарфоровая кукла, подаренная отцом, а их у нее был целый игрушечный батальон. Жаль, Верочка Эйхе уехала к Сереже в Японию и не видела ее в праздничном наряде. Мариэтта так давно не видела мать и братьев, что скучала теперь больше по гувернантке, чем по близким родственникам.