Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга I. Отец, страница 148 – Елена Бауэр

Закретский вдруг почувствовал себя оскорбленным. Словно эти колкости имели к нему непосредственное отношение. Он отставил бокал и холодно заявил приятелю.

— Немедленно извинись!

— Да ты что? Из-за кого? – не мог поверить своим ушам полковник.

— Ты, верно, забыл, что Митя был моим партнером, а Глафира – его супруга! Я не позволю неуважительно отзываться об их семье! Или ты сейчас извиняешься, или я потребую сатисфакции! – граф был бледен и настроен серьезно.

— Да полно тебе! Я извиняюсь, если тебе так угодно! Но признаюсь, я обескуражен твоим негодованием. С чего вдруг такой пыл?

Закретский встал, поклонился и вышел из-за стола. Он не собирался больше продолжать разговор. Кроме того, он и сам был предельно удивлен своей реакции. Впервые почти за пятьдесят лет своей жизни он готов был отстаивать честь дамы на дуэли. Граф был заядлым дуэлянтом, но обычно за насмешки, оскорбления и острый язык требовали сатисфакции от него. Глафира, даже не будучи с ним рядом, каким-то образом влияла на него.

Тем не менее, трудно кардинально изменить человека, когда у него на носу полувековой юбилей. Когда под утро гости стали расходиться, изрядно набравшийся Закретский решил все-таки уколоть Елисеева, которого он по-прежнему недолюбливал, хоть теперь и не так яро.

— Григорий Григорьевич, а где же ваша супруга? – довольно громко и ехидно поинтересовался он.

К счастью, его пьяный голос утонул в общем гуле и не долетел до юбиляра. Однако его прекрасно расслышал Голицын. Князь обнял графа и, забасив что-то, перекрывая его выкрики, вывел на улицу. В очередной раз Закретскому не удалось испортить Григорию праздник.

XI

Следующий год, начавшийся радостным событием – свадьбой Феликса Юсупова и великой княжны Ирины Романовой, вскоре обернулся отправной точкой краха существующего мира. Однако ни молодожены, ни зеваки, собравшиеся поглазеть на изысканную церемонию, не догадывались об этом. Кто же знал тогда, что это станет последним довоенным праздником в императорской семье. Ирина, как настоящая принцесса, вместе с родителями приехала на венчание в часовню Аничкова дворца в экипаже, запряженном четверкой лошадей. А вот путь жениха оказался более тернистым. По дороге на главное событие своей жизни он застрял в лифте. Вызволять его пришлось всей императорской семье во главе с государем.

Все газеты пестрели фотографиями с этой свадьбы. Мариэтта и Вера, закончив заниматься французским, жадно их рассматривали. Особенно наряд невесты – платье из атласа, расшитое серебром, с длинным шлейфом, диадему из горного хрусталя с бриллиантами, кружевную вуаль, принадлежавшую когда-то королеве Марии-Антуанетте.

— Какая же она красивая! – восхитилась Вера.

— Слишком глаза далеко посажены, – заявила Мариэтта после долгой паузы, – напоминает мне камбалу.

— Что? Камбалу? – расхохоталась Верочка. – Ты не права! Широко посаженные глаза добавляют ей определенного шарма, изюминки. Она особенная!

— Не знаю, мне ближе красота классических канонов, без изюминок, – настаивала девочка, – к слову, я считаю тебя более миловидной.

— А как ты находишь жениха?

— Он похож на крыску.

Вера Петровна смеялась до слез.

— Ты к ним совершенно несправедлива! – отсмеявшись, заключила учительница французского.

Мариэтта подошла к зеркалу, любуясь своим отражением.