Книга После войны, страница 109 – Дарья Кузнецова

— Может, переместимся куда-нибудь подальше? Чернух всё-таки не самая тёплая компания.

— Знаешь, вот именно он меня здесь пугает меньше, чем остальные, — я хмыкнул. — Для него такой облик хотя бы нормален и привычен.

— Не поспоришь, — кивнул Миролев, продолжая озираться. А я тем временем рылся в вещмешке (благо, они остались при нас; видимо, лешему, или кто он там на самом деле, было мало интереса до наших пожитков).

Домовой, против обыкновения, появился не рядом на земле, а у меня на плече, да ещё крепко держался обеими руками за мою шевелюру.

— Ох, хозяин, ну и талант у тебя, — без приветствия мрачно сообщил он. — По части попадания во всякие неприятности.

— Домовой? — Озерский смотрел на духа ошарашенно. Впрочем, я бы на его месте выглядел точно так же: сложно ожидать, что привередливый дух согласится жить в вещмешке.

— Так получилось, — я хмыкнул. — Работа такая, — обратился я уже к домовому. — Можешь что-нибудь рассказать о произошедшем здесь?

— Души они свои продали, вот боги и отвернулись, — вздохнул бородатый.

— В каком смысле? — опешил я.

— А вот тут, кажется, я смогу ответить, — отозвался мгновенно помрачневший Озерский. — Ты в курсе основных тезисов религии крестопоклонников?

— Ну, так, в общих чертах, — я пожал плечами. — Они считают, что бог на самом деле один, создал весь мир, а идолопоклонничество — это страшный грех.

— Вот-вот, именно. А ещё в их религии есть абсолютное зло, Абада.

— А, ты вон к чему клонишь! У них же именно поэтому и магия от нашей отличается. Рождённые без тени у них сразу забирались в монахи, как люди, кого с рождения не коснулось зло, а те несчастные, у кого тень пропадала в более сознательном возрасте, кончали плохо — если, конечно, при этом они не были служителями церкви. Взрослых сжигали, обвиняя в продаже собственной души и тени Абаде, а детей постарше отнимали у родителей, и сжигали уже тех. Или всю семью скопом. Так что у нас боевая магия традиционная и стихийная, а у них "божественная" — магия света, и до сих пор церковь имеет монополию на воспитание магов всех категорий, включая некромантов. Хотя, отдать им должное, получается вполне на уровне. Но причём тут эта деревня? Они продали душу чужому злу за неимением покупателей на родине?

— У нас же тоже есть аналог Абады, только он не персонифицируется.

— Хаос? Тогда я вообще ничего не понимаю.

— Да я, честно говоря, тоже не очень понимаю, — вздохнул Озерский. — Продажа души — это именно из религии крестопоклонников. То есть, обмен души на магические способности, в переводе на современный язык. И, честно говоря, мне это всегда казалось глупостью, порождением тёмных веков. Душа существует, но это сама сущность человека, разум тоже является её свойством, и я просто не представляю, как её можно продать?

— Замудрили, закопались, — проворчал домовой, всё это время внимательно слушавший. — Хаос-то с крестопоклонниками тут причём? Человек — большое лакомство для многих тварей, — вздохнул он и исчез.

— То есть, по-твоему, мы имеем следующее, — оживился Миролев, проигнорировав исчезновение духа. — Местные добровольно впустили в себя какие-то сущности, получив от них некие выгоды, и за это от них отвернулись боги?

— Ага. То есть, практически, то же самое, о чём мы и подозревали с самого начала, — хмыкнул я. — Только теперь мы узнали, что на деревню ещё и боги обиделись. Это могло помочь, будь среди нас жрец, а так… Кроме всё той же идеи выжечь эту дрянь к Чернуху, ничего предложить не могу. Зато сработает почти наверняка.