Онлайн книга «После войны»
|
Спасибо тем, для кого Долг, Честь и Родина — не просто слова. Предисловие от автора Не стоит воспринимать эту книгу как историческую. Пусть параллели с самой страшной войной в истории человечества очевидны и многочисленны, не нужно искать точных соответствий и фактических ошибок. Книга родилась не как попытка переосмыслить историю или найти в ней что-то новое. Это результат желания автора воплотить на бумаге собственное понимание чувств, мотивов и мыслей людей, прошедших через горнило событий, перевернувших судьбы миллионов и перекроивших мировые карты. Хотелось бы отметить, что автор принимает эти события очень близко к сердцу, поэтому не допускал и мысли об оскорблении чьих-то чувств и памяти. "Время листает страницы военной хроники, низкое небо в огне. Тонет любовь в диссонансах тревожных симфоний; Мы теряем друг друга на этой войне. Пролетая в неистовом ритме, сердце стучит как больной метроном. Небо в огне, а ты говоришь мне, что мы никогда не умрём…"[1] Встреча первая. Псарня Время встречи — 17 июня 1912 года от Восхождения Богов, чуть больше месяца с окончания Великой Войны. Место действия — недалеко от западной границы государства Рось, село Пеньки Кельской области. Жизнь и Смерть во мне объявили мне: "Будешь жить, не кидая тени, обладая горячим телом, обжигая холодным взглядом, Станешь ядом!"[2] — Товарищ магистр! Товарищ магистр! — Гвардии обермастер, — проворчал я себе под нос, не спеша просыпаться, и уж тем более — открывать глаза. — Товарищ магистр! — напор не ослабевал, и к крикам присоединился торопливый стук в дверь. Надежда, что проситель сгинет с глаз долой, растаяв как туман, слабела с каждым ударом. — Товарищ магистр! Интересно, что ему надо? Нет, понятное дело, без причины так ко мне ломиться бы не стали, но причины бывают разные… — Товарищ магистр! Например, меня могли спрашивать. А кто мог меня спрашивать? Да, честно говоря, кто угодно. Мог кто-нибудь ещё из офицеров проезжать мимо и просто возжелать познакомиться, а хозяин перепугался. Могли и из Службы нагрянуть; тогда паника его тоже вполне объяснима. Ещё могло что-то случиться, и резко потребовалась моя помощь. Но что могло случиться в этой дыре, да ещё и на рассвете? — Товарищ магистр, пожалуйста! — стук и крики не прекращались. Утешало, что помимо ломящегося в мой номер хозяина, никаких тревожных звуков не доносилось. Хм… да он так весь этаж перебудит. Впрочем, я не помню, есть ли здесь постояльцы кроме меня. — Товарищ магистр! — Может, ты уже всё-таки встанешь? — раздался из-под койки недовольный пропито-хриплый баритон. — А то он сейчас ещё дверь ломать начнёт. И вообще, хватит лениться, ему твоя помощь нужна. Отвечать было лень, но возможности не реагировать уже не осталось. Так что пришлось собирать всю силу воли в кулак и поднимать себя с койки. Застиранная до грязно-серого цвета простыня, плоская и колючая подушка, по ощущениям набитая соломой, и тонкое побитое молью одеяло отпускать категорически не хотели, будто нашёптывая: "Подожди ещё минутку, он точно уйдёт, а ты выспишься!" Однако, воли всё-таки хватило, и я слез с деревянной койки. Недовольно морщась, босыми ногами по скрипучим неструганым доскам, рискуя заполучить занозу размером по меньшей мере с зубочистку, дошёл до двери и легонько стукнул по ней ладонью, снимая защиту. Её поставил с вечера на рефлексах, не обнаружив на входе даже намёка на запор. Дверь резко распахнулась, едва не прищемив мне ногу, которую я в последний момент успел отдёрнуть. В следующее мгновение хорошая реакция спасла меня от позора: я не увидел кулака хозяина постоялого двора, не ожидавшего столь внезапного исчезновения полюбившегося барабана, но зато успел перехватить его в пяди от своего подбородка. |