Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 35 – Дженни Кир

Клара не привыкла к такому тону – особенно в устах женщины, которая, как она считала, должна бы проявлять почтение к образованию собеседницы и ее положению в обществе. И все же ей нравились прямота Джемаймы и ее готовность бросать вызов.

— Материнство не для меня, – убежденно заявила она.

— Прекрасно, когда есть выбор.

— Выбор есть у всех, – отрезала Клара.

— Нет, не у всех, – возразила ее собеседница, понижая голос. – По воле властных семей некоторые девушки, мечтающие о независимости и свободе, вынуждены выходить замуж за неподходящих людей. Их уговаривают связать жизнь с мужчиной, которого они едва знают, лишь потому, что он симпатичный и имеет стабильную работу. – Джемайма явно намекала на собственного мужа. Было любопытно узнать, что она вступила в брак не по любви. – Моя тетя была суфражисткой, верила во всеобщее равенство независимо от пола и боролась за то, чтобы женщины, как и мужчины, могли получить образование и работать. Мои мечты поддерживала только она. Когда вскоре после войны тетя умерла, я лишилась последней опоры. Вы даже представить себе не можете, каково это.

Слова слетали с языка женщины почти со злостью, а ее взгляд был откровенно вызывающим. Клара прекрасно понимала чувства Джемаймы, но, не желая спорить и опасаясь сболтнуть лишнее, спустилась на пол и принялась ставить вагончики на рельсы. Матильда пришла в восторг оттого, что на нее снова обратили внимание, и щебетала без умолку добрых полчаса. От Клары требовалось лишь кивать и время от времени соглашаться. Едва не утонув в потоке слов, она неожиданно для себя пообещала сходить в воскресенье с шестилетней девочкой в парк. Только вдвоем – на прогулку, которую ее восторженная поклонница окрестила «временем для леди».

Обрадованная Матильда снова обняла Клару, которая во второй раз застыла, не зная, как ответить на проявление нежности со стороны ребенка. Первое впечатление не обмануло девушку: Матильда Смит почти не уступала ей в смекалке и хитрости.

Своего отца – человека, который дарил миру радость веселым нравом и привычкой тихо напевать себе под нос, – Агнес обожала всем сердцем. Она прекрасно понимала, почему мать влюбилась в него, и даже спустя много лет после его смерти улыбалась, вспоминая, как отец называл вещи по их назначению: стулья – «держателями для зада», окна – «гляделками наружу», а валик для смачивания марок, стоявший на его внушительном письменном столе, – «лизатель для писем».

В детстве этот «лизатель для писем» ее завораживал. Агнес восхищалась хитроумным устройством валика, который, вращаясь в воде, смачивал клей на конвертах и марках. В ее обязанности входило подливать в емкость воду, и она относилась к делу со всей серьезностью, словно бы ухаживала за цветком. Девочке нравилось думать, что ей доверили пусть и весьма скромную, но ответственную задачу. К сожалению, тогда она еще не знала, сколько забот ей вскоре предстояло взвалить на себя.

Когда Агнес было двенадцать, она молча сидела в углу кабинета, пока отец писал одно письмо за другим. Он больше не напевал себе под нос, тишину нарушал только далекий плач младенца, доносившийся с верхнего этажа. Агнес не нравилась кормилица, но папа сказал, что пока придется довольствоваться ее услугами, ведь от этой женщины зависела жизнь слабенькой новорожденной Дафны. Он толком не спал пять суток, то бродя по парадной гостиной, то дежуря у постели умирающей жены. Увы, тревожное ожидание завершилось трагически. Теперь ему оставалось лишь писать скорбные письма и рассылать траурные карточки.