Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 33 – Дженни Кир

Джемайма фыркнула, но, похоже, смягчилась при виде воодушевления, с которым Клара отнеслась к просьбе ее дочери, и вставила ключ в дверной замок.

— Николас был уверен, что у нас родится мальчик, и еще до появления на свет Матильды купил этот набор. Когда дочка подросла, я настояла, чтобы она получила подарок, который столько лет пылился на полке, пока я рожала девочек одну за другой. Почему, скажите на милость, ей нельзя играть в железную дорогу? Ум у Матильды не менее пытливый, чем у мальчика.

— Ну да, – согласилась Клара, с любопытством наблюдая, как разговорилась женщина, которая при муже едва произносила три слова.

Джемайма тяжело вздохнула, как будто смиряясь с неизбежным.

— Заходите. Посмотрите на поезд Тилли, если вам интересно. А я пока заварю нам по чашке чая. Будет приятно поболтать с кем-нибудь, кроме Матильды… Если я вас не задержу, конечно.

— Вовсе нет. У меня нет никаких важных дел.

— Восхитительно! – воскликнула Матильда, повторяя словечко Клары, и горячими липкими пальчиками вцепилась в руку своей новой любимицы.

Девушка торопливо затушила сигарету, пожалев о столь поспешном согласии. Ей ведь придется разговаривать с детьми. По телу пробежала волна тревоги. Какая же скука! Или она опасалась, что Матильда невзначай ее раскусит? Дети порой бывают пугающе проницательными – из-за склонности задавать прямые вопросы, на которые взрослые из вежливости не решаются.

* * *

Через пять минут Клара уже сидела на краю небольшого дивана и смотрела вниз, на восторженное личико Матильды, которая тянула вереницу ярко раскрашенных деревянных вагончиков по кольцу рельсов.

— Чух-чух! – сказала младшая сестренка.

Ей надоело ходить, цепляясь за мебель, и она предпочла более быстрый способ передвижения – на четвереньках. Джемайма суетилась на кухне: разбирала продукты и ставила на плиту бледно-зеленый эмалированный чайник, почти в тон плите, покрытой такой же эмалью. Клара окинула взглядом обстановку просторного помещения: слева располагалась кухонная зона, у открытого камина стояли кресла, а справа – круглый обеденный стол. Громоздкий диван делил пространство на две половины. В глубине виднелись две двери, которые, как предположила Клара, вели в спальни. В подвале было темнее, чем в остальных комнатах на Бёрлингтон-сквер, потому что маленькие окна находились почти у потолка, а бо́льшая часть помещения располагалась под землей. Но все равно здесь чувствовались домашнее тепло и уют. На спинках кресел лежали разноцветные вязаные покрывала, а перед камином раскинулся изготовленный вручную ярко-оранжевый коврик. В воздухе витал запах свежеиспеченного хлеба.

— Какая красивая у вас брошка, – заметила Матильда.

Клара посмотрела вниз, туда, куда указывала девочка.

— А, эта. Я и забыла, что надела ее. Просто дешевая бижутерия. Мне она даже не нравится.

Брошь и впрямь казалась Кларе слишком скромной и невзрачной. Украшение, доставшееся от бабушки, приходилось надевать ради приличия на семейные сборища, чтобы угодить старой грымзе.

Глаза Матильды расширились.

— Это самое красивое, что я видела в жизни. Если, конечно, не считать вас, – поспешно добавила она.

— На, возьми. – Клара отстегнула брошь и протянула девочке.

— Вы мне ее и правда отдаете? Навсегда-навсегда?