Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 51 – Бенджамин Стивенсон

— Это было, – повторил я.

— Тогда вы самый невезучий сукин сын из всех, с кем мне доводилось встречаться. И если невезение все еще следует за вами, возможно, что-нибудь случится и здесь.

— Будьте осторожнее со своими желаниями.

Он фыркнул в ответ:

— Я бы хотел этого. Завтра мы проснемся, и один из нас будет мертв.

— Не говорите так.

— Вы просто боитесь.

— Чего?

— Что я окажусь прав. А если даже и нет, я все равно хотел бы посмотреть, как вы себя поведете при настоящем убийстве.

— Спокойной ночи, Ройс.

Я закрыл дверь и через пару секунд услышал громоподобный храп. Джульетта давно уже крепко спала, когда я вернулся в наше купе. Она заняла верхнюю полку. Ее рука, бледная в лунном свете, свисала через край. Я быстренько переоделся в пижаму, лег на нижнюю полку, закрыл глаза и попытался уснуть.

Поезд летел сквозь темноту.

Это коронный трюк в детективах, когда глубокой ночью накануне убийства герой случайно слышит интересные разговоры. Так вышло и на этот раз.

Спалось мне плохо. Я рассчитывал, что мягкое покачивание поезда подействует успокаивающе. Возможно, так бы и получилось, если бы не два мартини и два пива, плескавшиеся во мне, будто в стиральной машине. По отдельности они были бы прекрасны, но вместе отплясывали свинг в моем животе, как ключи в чашке. Едва уснув, я тут же проснулся от внутреннего бурления и направился по коридору в общий туалет, не желая устраивать бесчинства прямо в нашем тесном купе.

Туалет был один на весь отсек; его оборудовали на месте бывшего закутка для приготовления чая и кофе позади вагона-ресторана. И хотя мой долг, как сторонника честной игры в детектив, рассказывать вам все, я избавлю вас от некоторых подробностей, за исключением того, что туалет выглядел ужаснее сцены любого убийства из тех, что произойдут в этом поезде. Утирая рот по дороге обратно, я проверил телефон и выяснил две вещи: время едва перевалило за полночь, мы официально находились вне зоны доступа. До самого Алис-Спрингс от моего телефона толку не будет. Я заметил на ковре дорожку из цветочных лепестков, розовых и изящных, намекающую на чьи-то щедрые попытки завязать романтические отношения. «Это объясняет, зачем Уайатту понадобились таблетки, – подумал я, – или же у него просто аллергия на романтику».

И тут я услышал голос Уайатта.

— Мне все равно, чего вы хотите, – говорил он в соседнем купе, громко, но не настолько, чтобы кого-нибудь разбудить. – Это прописано в договоре. Еще больше Морбанда. Все просто. Зачем что-то менять после стольких лет?

Я притормозил, но так и не расслышал ответную реплику Мактавиша, приглушенную дверью.

— Это всего лишь реклама. Каждый прочитает книгу, если будет думать, что она последняя, а потом каждый обрадуется, когда узнает, что это не так.

Послышались шаги одного из собеседников.

— Вы обещали мне вернуть его. А не то, что вы написали… здесь.

Еще один приглушенный ответ. Я прислонился к двери, чтобы услышать больше. Вспомнилось, как смутился Мактавиш, когда ему задали вопрос о том, чем все закончится с Морбандом, как он посмотрел на Уайатта. Видимо, это было продолжение того спора.

— Знаю-знаю. Хейн Хабар. Охренеть как остроумно!

Пауза.

— Не смейте мне угрожать!

Поезд вдруг повернул. Я ударился головой о дверь, и, к моему ужасу, голоса затихли. Я метнулся по коридору в чайный закуток и тут же услышал, как дверь со щелчком открылась. На случай, если Уайатт или Мактавиш выйдут из купе проверить, в чем дело, я притворился, будто пришел за чаем, но мое представление провалилось: кто-то выбросил испортившийся чайник в мусорное ведро.