Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 53 – Бенджамин Стивенсон

Симона (живая), проходя мимо, сжала мое плечо и уселась рядом с Дугласом (живым), который на этот раз был лишь с одной чашкой кофе, не подозревая, должно быть, что я их пересчитываю. Вольфганг (живой) сидел спиной к выступающим и читал потрепанную книжицу под названием «Цена разума», по размеру и толщине похожую на научную брошюру, хотя она с тем же успехом могла оказаться и сборником стихов невероятно самовлюбленного поэта. Джаспер и Харриет (живые) тоже были здесь, подтверждая мою догадку, что они такие же охотники за автографами из племени «Дворняг». Синтия (живая) снова работала за кофемашиной под присмотром нашего хозяина Аарона (живого). Ройс (живой или, скорее, полуживой), с расплывшимися по лицу следами похмелья, приплелся как раз в тот момент, когда Мейджорс откашлялась перед началом встречи, и рухнул на стул, как будто ему прострелили колено. Отсутствовала только Лиза Фултон (жива ли она, еще предстояло выяснить).

Пока все прочищали свои неперерезанные горла, разглаживали следы похмелья с непростреленных лбов, наполняли стаканы неотравленной водой, пока собирались и наливали себе кофе последние из слушателей, Мактавиш подался вперед и шепнул Брук:

— Слишком крутая штука, чтобы пить ее в одиночку.

Прежде чем он успел что-то добавить, пронзительный свист микрофона известил о начале беседы. Мейджорс со своей стороны сделала все возможное, чтобы утренняя встреча послужила более близкому знакомству с Мактавишем и его книгами. Но сам Мактавиш, несмотря на все ее усилия, привычно глотнул из фляжки и пустился в те же байки, что и накануне. Мой взгляд плавно скользнул к окну. Пейзаж не баловал изобилием дикой природы. Даже для кенгуру здесь было слишком пустынно, и только какая-то птица кружила, выпустив когти, в вышине над поездом.

Небо на горизонте кое-где пятнали густые тучи. Вдалеке показалась крохотная точка вертолета, несущего подвешенный снизу контейнер с водой. Глядя на него, я подумал, что коршуны, поджигающие буш, беспокоят людей немного больше, чем об этом рассказывал Аарон. Естественная экосистема, круговорот жизни и прочее. Может быть, и так, но устраивать подобное опустошение, сжигать целый лес только ради своего жалкого завтрака – нет, это не казалось мне таким уж естественным. Это было слишком… по-человечески.

Тут я услышал, как Мейджорс спросила:

— С вами все в порядке?

И все смешалось.

Я обернулся и увидел, как Мактавиш поднес руку ко рту, плечи его тяжело заходили. Он то ли рыгнул, то ли икнул, и струя рвоты хлынула сквозь его пальцы на передние ряды, а слушатели завизжали и шарахнулись в разные стороны. Мактавиш согнулся пополам, уронил фляжку на пол и перестал прикрывать рот рукой, заблевав весь ковер, а заодно и книгу Брук.

Я вскочил, как и все остальные в баре, и замер, не зная, чем помочь. Аарон проталкивался из передней части вагона с аптечкой в руке. Побелевшее лицо Мактавиша приобрело синеватый оттенок, его била крупная дрожь. Он вцепился в трость и выпрямился. Дышал он резкими, короткими рывками.

На мгновение мне показалось, что Мактавиш справился с собой, хотя он все еще грузно опирался на трость. Его бледная кожа покрылась потом, зрачки превратились в крохотные точки. Спиртное из фляжки медленными толчками выплескивалось на ковер. Он посмотрел на нас, утер рот и сказал: