Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 48 – Бенджамин Стивенсон

Мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать их.

— И еще одно: ты говорила, что Мактавиш не дает блёрбов. На этот раз я не о себе, клянусь! – Я поднял руки, защищаясь от ее гнева. – Просто интересно.

— Он и не дает, – ответила Симона. – Я удивлена ничуть не меньше тебя. Либо у Лизы и ее издателя есть что-то серьезное против него, либо он сделал это просто для того, чтобы посмотреть на выражение лица Ройса.

— Оно того стоило, – мстительно сказал я, и Симона наградила меня кривой усмешкой, которую можно было приравнять к овации стоя.

Обсуждение литературного мягкого порно начало захлестывать и наш столик.

— Это… честное слово, это… гениально! – воскликнула дама с прической «улей».

— Такая многослойность! – согласилась ее подруга. – Такая глубина!

Третья поцеловала кончики пальцев:

— Это откровение!

— Простите, – перебила их Симона, перегнувшись через спинку стула. – Вы, случайно, не об этой книге говорите? Эрики Мэтисон?

— Может, и о ней. – Изобразив оскорбленную добродетель, дама с прической «улей» дернула шеей. – А вы ее читали?

— Нет, не читала, – ответила Симона с интонацией, ясно говорившей «и не собираюсь».

— Жаль, люди вроде вас могли бы узнать из этой книги много нового, – сказала дама, а ее подруги хором захихикали.

Симона натянуто улыбнулась:

— Спасибо за рекомендацию.

— Ну что ж, леди, думаю, мы можем допить наши бокалы на площадке для курения, – заявила дама с прической «улей» намеренно громко, чтобы услышала Симона.

Следом за ней поднялись и ее подруги, прижимая к груди свои бесценные книги. Уход получился не таким театральным, как задумывалось, поскольку им пришлось забрать еще свои сумочки и бокалы, но дама с прической «улей» все равно превратила это шествие в целый спектакль.

— Вот так, в наши дни слово «гениально» совсем износилось, – заметила Симона, когда они вышли. – Вероника и сама должна бы это понимать.

— Вероника? Ты знакома с этой женщиной? Она тоже издатель?

Ответный взгляд Симоны как бы говорил: «Не понимаю, зачем я только с тобой вожусь».

— Блайт? Главный книжный критик «Геральд»? – (Я растерянно посмотрел на Симону.) – Она не станет писать тебе рецензию. Не ее уровень. По крайней мере, я так думаю. Интересно, кто это был с ней? Точно не критики.

— Это музейные работники. Я с ними уже знаком.

— Неудивительно, что им понадобилась эта вульгарная дрянь! – Симона хлопнула себя по коленкам. – Ладно, мне пора. Ранний отъезд и все остальное.

— Еще один вопрос. Обещаю, что не буду жаловаться.

— Эрнест, не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

— Тебе что-нибудь говорит имя Хейнкель Хабар?

Она покачала головой и озадаченно втянула воздух сквозь зубы:

— То есть я догадываюсь, что это какая-то головоломка. Вот так и нужно разговаривать с Генри. Чтобы привлечь внимание, произвести впечатление на него, нужно использовать его приемчики. Он любит шифры, загадки, игру слов и все это барахло золотого века. Похоже, эта отчаянная девочка… – Она повертела пальцем в воздухе, отыскивая имя.

— Брук.

— Да, Брук! Она суперфанат. Похоже, ей позарез нужно было произвести на него впечатление и она была готова к его собственной игре. Должно быть, какая-то шутка для посвященных. Подсказка для читателей или что-то вроде этого. Но я понятия не имею, в чем тут дело. А теперь пора спать. – Симона встала. – Говорят, восход здесь такой, что ради него не жалко умереть.