Книга Коннемара, страница 42 – Николя Матье

Шло время, и Жерар, устав от полукочевого образа жизни, устроился на работу в компанию «Рексель», где сделал неплохую карьеру, потом женился на Сильви Валентен, а еще позже открыл собственный магазин спортивных товаров. «Та же бакалея, только для ракеток», – говорил он. Постепенно, при том что их благосостояние заметно росло, у Жерара стал портиться характер. Его постигла драма всех мелких предпринимателей: постоянная нервотрепка, ежедневный хаос с поставками и логистикой, управление складом, неподъемные налоги, клиенты, то необязательные, то треплющие нервы, два нанятых продавца-бездельника, только и знающих, что клянчить прибавку. Особенно сурово ударила по нему проверка комиссии соцстраха, которая окончательно похоронила его добродушный нрав где-то к середине 1990-х. У них с Сильви был красивый дом, две машины, три телевизора, набитый доверху холодильник, да и двое сыновей давали повод для гордости, несмотря на выходки старшего. Однако все это не радовало. И с годами горькая тревожность стала неизменным фоном его жизни, словно непроходящая мигрень.

Надо сказать, что и Сильви не отличалась особой жизнерадостностью. С тех пор, как родился Кристоф и она ушла с работы, в ней что-то надломилось. Когда же мальчики подросли, Жерар стал советовать ей найти какое-то занятие – вступить в клуб по интересам, кататься на велосипеде. Но подобные разговоры вызывали у недовольной жены лишь скорбную гримасу:

— С таким же успехом могу и в Мозель прыгнуть, – небрежно замечала она, затягиваясь «Винстоном».

А ведь в школе она прекрасно успевала, о чем свидетельствует стопка ее дневников, хранящихся на чердаке. Не говоря уж о тесте IQ, который она прошла в шестнадцать лет и с тех пор обожала приводить в качестве неоспоримого доказательства того, как ей не повезло, как обошлась с ней судьба-злодейка. Она могла бы продолжить учебу, если бы встретила поддержку, но в ее семье это никого не интересовало. Главное – постоянная зарплата и дети; ее мать даже ни разу не расписалась в ее дневнике.

— Ты могла бы наверстать, – замечал Жерар без особой веры в это.

Сильви закатывала глаза к потолку. Да чего ради? В ее возрасте она все равно не станет ни учителем, ни инженером. И снова выходила курить в сад с видом на небольшой прудик и фруктовые деревья. Их каждодневная жизнь сводилась, в сущности, к бесконечному сражению без смертоносных атак и состояла из одинаковых до скуки перепалок с более-менее справедливыми упреками. Старший брат Кристофа, Жюльен, уже давно выбрал сторону матери. Впрочем, они вообще были очень похожи.

Как и она, Жюльен оказался слишком раним, вспыльчив, не способен идти на малейшие уступки, слишком самоуверен и в то же время закомплексован. А еще обладал острым, как бритва, языком, способным ранить до самого нутра. Кристоф же, наоборот, больше пошел в отца, даже внешне. Так или иначе, у каждого было в семье свое место и своя роль: они ругались и мирились, спорили и истерили, все как у всех. Но, по счастью, у них был хоккей, мощный фактор перемирия. По крайней мере, здесь Маршали шли единым фронтом.

Дело в том, что в течение нескольких лет Жерар выступал спонсором местной команды, за что ему причиталась на трибунах ложа с бесплатными местами. Он мог приглашать в нее своих поставщиков, клиентов и друзей. Даже Сильви на матчах преображалась. Если кто-то из противников толкал Кристофа и тот врезался в борт, ее вопли были слышны на другом конце арены. Болельщики избрали ее своим талисманом и время от времени выкрикивали, подбадривая и немного подкалывая: «Вперед, мамаша!» А в конце первого периода к ним заходил сам мэр и пожимал всем руки. Жерар ценил эти маленькие знаки внимания.