Книга Коннемара, страница 39 – Николя Матье

* * *

Им пришлось долго интриговать, сочинять причины, но в конце концов они добились своего.

Элен и Шарлотта держатся за руки и напоминают на льду двух новорожденных оленят, пытающихся сохранить равновесие. На обеих объемные шерстяные шапки – сначала Шарлотта хотела надеть фетровый берет, но потом решила, что вид у нее идиотский. Издалека они – как две сестры. Впрочем, вблизи тоже.

Родители привезли их на каток в полтретьего и заберут ровно в семь. Времени не так много, но для начала неплохо. Перед входом мать Шарлотты и отец Элен обменялись рукопожатием. Оба были так приветливы, улыбались во весь рот – явно довольные, что их дочери в приличной компании. «Мы вам доверяем, девочки, вы уже большие – и очень надеемся, что нам не придется за вас краснеть». Сами же девочки глаз не сводили с фигуристов там, на катке.

Сначала они забились в уголок у самой лестницы и долго стояли там, уцепившись за перила, словно мидии на свае. Девочки разрумянились на морозе, но они не решались двинуться дальше, по неопытности даже не зная, что делать – из носа у них текло, и было так здорово наблюдать за другими, слушая музыку, льющуюся из динамиков. Невероятно.

— Вроде в какой-то момент должны выключить свет, – сказала Элен.

— Ага, но врубят прожекторы, как в фильме «Бум».

Элен хихикает в восторге, она фанатка Софи Марсо.

— Видишь, вон там?

— Кого? – спрашивает Элен.

— Тех парней…

Их трое, все без перчаток и шапок, стоят и болтают с двумя девчонками довольно вульгарной наружности: на голове начес, синие тени на веках, пухленькие, но очень хорошенькие. Потаскушки.

— Они из хоккейной команды, – говорит Шарлотта. – Мы с отцом время от времени ходим на матчи, ему на работе выдают даровые билеты. Вон тот, поменьше ростом, уже играет в основном составе. А ему всего шестнадцать.

— Вот как?

— Зовут Кристоф Маршаль.

Элен с Шарлоттой в таком возрасте, когда одно лишь лицо парня может пробудить чувства. Так что они разом влюбляются в Кристофа Маршаля, а заодно в Матье Симона и Джереми Киффера – все мальчики немного старше их, симпатичные и все из себя, ведь, чтобы с тобой целовались девочки, необходимо принадлежать к крутой компании, иметь мопед или скутер, четкий прикид, быть вхожим на самые разные вечеринки «для своих». Вскоре Элен и Шарлотта будут часами сладко страдать, несчастные и томные, лежа на кровати и слушая хиты Уитни Хьюстон или Фила Коллинза. Они будут заучивать тексты и петь их вместе на переменах, начнут тайком курить. Песни о любви для того и придуманы, чтобы снова и снова переживать этот трепет, оставаясь в плену смутного образа «великой страсти» – коснуться мальчика, потом весь урок смотреть на его затылок, важна любая мелочь.

— Надо обязательно посмотреть их матч, – говорит Шарлотта.

— Ага!

— Но предупреждаю, я его первая заметила.

Элен прикалывается:

— Нужен мне твой лилипут!

Они прижимаются друг к другу в порыве чувств, порожденных приторно-розовым «романом», который только начала воображать Шарлотта. Кристоф для них пока еще не реальный человек, скорее фотка на обложке, далекий и безупречный, как на плакатах, что висят у них в спальнях. Как бы то ни было, так чудесно мечтать о нем, от этого все вокруг обретает новый смысл.

— Ах! – воскликнула Элен.

Кристоф вдруг покидает свою компанию, выполнив грациозное скольжение назад, потом совершает не менее изящный разворот и подъезжает к двум девчонкам в пуховиках на другом конце катка. Он движется плавно, чуть задевая других фигуристов с нарочитым пренебрежением и вдруг резко тормозит перед этими девушками, отчего их осыпает вихрь ледяных брызг из-под лезвий коньков. Те, конечно, бурно возмущаются, отряхивая куртки, но ясно, что они польщены. Руки в задних карманах джинсов, вся жизнь впереди – Кристоф красуется, он такой один на свете – несносный, неотразимый.