Книга Коннемара, страница 169 – Николя Матье

Но, когда брак Элен затрещал по швам, у Кристофа появились сомнения. Придется ли ему влезать во все это? Станут ли они настоящей парой, съедутся, будут делить спальню, ванную, машину, ездить в отпуск? От этой мысли он поеживался.

Но истинная проблема крылась в другом.

Когда влюбляешься в юности, это как дыхание. Видишь девчонку и понимаешь, что краше ее нет на свете. С этого момента всякий раз, как вы пересекаетесь, у тебя одни и те же симптомы: тяжесть в животе, потные ладони, неспособность выдавить хоть слово, сумбур в мыслях, просто шиза. Строишь дерзкие планы, как бы с ней заговорить. Вечером тайком слушаешь в наушниках музыку и воображаешь всякое. В конце концов решаешься, подходишь, и, если она не отшивает, начинается поиск общих интересов. И даже не верится, когда сразу находятся совпадения, вы обожаете и ненавидите одни и те же вещи. Как вы вообще могли жить друг без друга, ведь вы похожи, словно близнецы! Вы держитесь за руки, всегда вместе в школьном дворе, если сложится, бывает секс, – а в один прекрасный день бац! – и все рушится, чтобы вскоре начаться заново с другой. Любовь в юности драматична и преходяща. Желание – неизменно и неразборчиво. Так или иначе, ты существуешь в мире более-менее по своим правилам.

В принципе, Кристоф давно прошел эту науку: вспышки страсти, девки-стервы, а Чарли заняла в его жизни если не самое главное, то неоспоримое место – они были две родственные души, по крайней мере, до расставания.

Но сейчас все стало по-другому. Расклад явно изменился. Возможно, дело в возрасте, может, в ранах, которые до сих пор не затянулись. Так или иначе, он уже не терял голову, как раньше. Его страсть не была столь всепоглощающей. Теперь он тащил ее на себе, словно тяжелый плуг. Все в нем стало массивнее: плечи, талия, жажда женщины. На смену ярким вспышкам пришло острое, тревожное ощущение. Он смотрел на девчонок и думал: «Черт, неужели я выпал из обоймы», и эти похороны самого себя будили в нем нехорошие порывы. Он думал об их юных прелестях, о парнях, которым они предназначались, об объятьях безупречных тел, об их нетронутой красоте, но все это было не для него. И тогда в нем зарождались смутные мрачные желания, а в горле клокотала неприятная дрожь.

Очень долго девушки сами искали его внимания. Его кадрили в каждом баре, строили ему глазки, выкрикивали его имя с трибун. Выбор был широчайший. Он даже мог позволить себе привередничать.

И вдруг, без предупреждения, все схлопнулось. Теперь взгляды девушек просто скользили по нему, словно не замечая, а когда он сам глазел на девчонку в магазине или на улице, та отворачивалась в смущении и тревоге. Вот так и становишься «старым козлом», вмиг изгнанный из мира юности. Ты перестаешь существовать для молодых девушек. Оставалось искать утешения в интернете или разряжаться самым убогим образом, как подростки. Это было так унизительно – в сорокет, уже став отцом и познав взрослые отношения, снова набирать в строке поиска «рыжая», «мулатка» или «межрасовый секс».

Все эти перемены, конечно, раздражали Кристофа, но он не принимал их близко к сердцу. В жизни хватало дерьма разнообразных оттенков, уж на это она не скупилась. Только он больше не чувствовал, что сможет сказать кому-то «я тебя люблю». Может, эти слова улетучились вместе с молодостью, может, их забрала с собой Чарли. Во всяком случае, ему кажется, он слишком слаб, чтобы произнести их, слишком придавлен ударами судьбы, здоровый мужик, пердящий по утрам, с ребенком, уже совсем не красавчик. Возможно, любовь, как и все остальное, – лишь период в этой жизни. Еще возможный вариант – страх перед неудачей. Короче, любовь перестала быть в радость.