Книга Коннемара, страница 171 – Николя Матье

Естественно, в «Элексии» такое новое ви́дение произвело фурор. Люди впервые поверили, что их древняя земля бунтовщиков и частных интересов, ленивая, в расчесанных язвах, получила шанс приобщиться к современной повестке. Парро, который не упускал случая прихвастнуть своими связями в министерских кабинетах, теперь кичился тем, что знает прорву народу в окружении того, кто с нарастающей вероятностью станет фаворитом, особенно на фоне явного поражения традиционного правого крыла. Судя по разным отзывам, новый кандидат оказался весьма отзывчив. До него можно было донести свои идеи и, организовавшись на местах, внести лепту в кампанию. Вся «Элексия» на ушах стояла от этих радужных перспектив, и каждый раздумывал, как бы заполучить для себя кусочек пирога. А Эрванну даже предложили на будущих выборах выдвинуться в парламент. В каждом избирательном округе искали людей подобного масштаба: авторитетных, со связями и убеждениями, хватких, но, самое важное, увлеченных.

— Если он пройдет, то начнется немереный кадровый десант, – пророчествовал Парро у офисной кофемашины, сверкая очами.

— Ясное дело. Это будет настоящее цунами.

— Если он победит…

С лица Эрванна не сходила улыбка. Он обладал чутьем, и на этот раз оно не подвело. Графики говорили сами за себя. Для страны вот-вот распахнется окно возможностей, и целое поколение воспользуется этим, а также общим разгребанием завалов, чтобы захватить руководящие позиции. Результаты праймериз говорили в пользу этого предположения: они привели к резким решениям и жестким размежеваниям, и в итоге даже умеренные упали прямо в объятья чудо-кандидата. Однако Эрванн оставался при убеждении, что выборы выигрывают центристы. Вот угомонятся ярые фанатики, тогда посмотрим. Только на этот раз этот срединный путь лежал не через вязкое провинциальное болото, с его обильными застольями и радикальным социализмом. Больше не котировались и пафосные патриотические жесты, голлистская высокопарщина и прочая лапша на уши. На первый план вышел стиль управления крупных корпораций, с молодыми профи, слаженными командами, сочетанием шика и пофигизма, такой вайб Кремниевой долины. И, положа руку на сердце, это впечатляло.

Если бы не Лизон.

После легендарного рождественского загула стажерка продолжила переписку без тормозов с обоими альфа-самцами. Каждый мнил, что он один – объект столь лестного внимания, так что и тот и другой быстро позабыли об осмотрительности. Эротические реплики сменялись мощными выбросами яда. Эрванн объяснял, почему считает такого-то сотрудника дебилом, Парро – почему некую сотрудницу кретинкой. Друг друга они, разумеется, тоже прикладывали и, куда без этого, слали ей периодически снимки своих причинных мест, на что девушка неизменно отвечала ожидаемым «ням-ням!». Они с Фаизой ржали до колик, а порой заходили в своей дерзости даже слишком далеко, играя с огнем, но всякий раз благополучно приземлялись на четыре лапы. А двое мачо, ослепленные похотью и неспособные представить, что какая-то стажерка может водить их за нос, погрузились в интрижку с головой.

Эта милая игра продолжалась вплоть до марта.

В итоге Лизон сделала кучу скриншотов, сохранив у себя все фотки в качестве страховки, и устроила слив, используя адреса рассылки, среди получателей которой были, помимо сотрудников «Элексии», благоверные Эрванна и Парро, ряд клиентов и прочие влиятельные представители местного бизнеса, а также пул региональных журналистов. Она позаботилась о том, чтобы ее послания оставались анонимными, а вот ее визави не были столь предусмотрительны. Вскоре оба горе-любовника стали посмешищем всей округи, а брак Эрванна, и без того трещавший по швам, не выдержал этих откровений. Речь о его выдвижении на какие-либо выборы больше не шла. Вместе с Парро они наняли адвокатов и подумывали о судебном иске, но, оценив негативные последствия, отказались от этой идеи. А Лизон продолжала ходить в офис как ни в чем не бывало. При каждом пересечении Эрванн и Парро пытались испепелить ее взглядом, бледнели, но не говорили ни слова. Ибо знали, что у стажерки есть на них еще немало компромата, который мог навредить им впоследствии.