Книга Наследница в алых шелках, страница 57 – Мэдлин Хантер

Розамунда стояла чуть в стороне, у дальнего конца балюстрады. Минерва подошла к ним.

— Дело плохо. Она ни слова не произнесла, – прошептала она. – Агнес удалилась к себе, а остальные уехали. Что здесь произошло?

— Идем, дорогая, я тебе все объясню. – Чейз повел ее к дверям. – Можешь подождать ее внизу и отвезти домой в нашем экипаже. Мы с Николасом сами доберемся.

Как только все ушли, Кевин повернулся к Розамунде. На него она не смотрела, но он видел, как она сжалась, когда закрылись двери гостиной, и почувствовал ее унижение так же остро, словно оскорбили его самого.

Он подошел к ней.

— Все уехали. Вам не придется ни откланиваться, ни с кем-то разговаривать. Минерва одна отвезет вас домой.

— Я не сделала ничего плохого, – проговорила она так тихо, будто бы выдохнула саму мысль.

— Конечно, нет. Никто…

— Им придется выбирать между ихним родственником и мной, не знающей свое место, и стыдить станут меня.

— Ни один достойный человек стыдить вас не будет. – Кевин сомневался, что эти слова как-то ее утешили. – Он сделал вам больно?

Она коснулась ладонью щеки и кивнула.

— А вы ему?

— Да.

Кевин протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Даже при легком прикосновении ощущался небольшой отек. От этого в нем снова закипела ярость. Он подавил ее, потому что рядом не было Филиппа, на котором можно было ее выместить.

Она повернулась к Кевину.

— Спасибо, что остановили его. Надо было самой это сделать, надо было догадаться, к чему он клонил. Надо было сопротивляться сильнее или кричать, а не переживать, где я и кто там в гостиной. Надо было… – Она умолкла и на последних словах негромко шмыгнула носом.

Он взял ее лицо в руки и посмотрел в печальные глаза.

— Никакая женщина не подумала бы, что подобное может произойти в таком месте. Перестаньте твердить себе, что должны были угадать его намерения или что неправильно поступили. Во всем его вина. Если вы когда-нибудь еще встретите моих теток или жен моих кузенов, чего, надеюсь, не случится, поскольку все они невыносимы, будьте такой же, как нынче вечером, гордой и прекрасной, и ведите себя так, будто ничего не произошло.

В ее глазах сверкнули хрустальные огоньки, красивые, пусть даже породили их слезы. Она выглядела такой ранимой.

Он не просил ее не плакать. У нее были веские причины. На нее напали, ударили и обозвали шлюхой. Ее оскорбил человек, полагавший, что она не заслуживает вежливости из-за своего происхождения. После всего пережитого ей меньше всего требовалось, чтобы очередной мужчина решал, насколько обоснованны ее чувства.

А еще ей совсем не нужно было, чтобы к ней кто-то приставал. Заключая ее в объятия, Кевин и не думал об этом. Просто поддался естественной потребности утешить ее.

Она не отстранилась. Опустила голову ему на грудь и позволила себя обнять. Потом подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он подавил желание поцеловать ее, но это далось нелегко. Сегодня вечером, как никогда, она заслуживала лучшего.

Она не знала, почему позволила этому объятию продлиться так долго. Возможно, из-за его сильных рук, таких нежных и надежных. Или из благодарности за то, что он проучил Филиппа. Раньше такого для нее никто никогда не делал.

Ей нравилась их близость, теплота человеческого касания. Нравилась больше, чем она ожидала. Она разбудила в ней более приятные чувства, нежели те, что охватили ее на террасе. Она испытала тепло, дружескую приязнь и даже некоторое волнение.