Книга Наследница в алых шелках, страница 54 – Мэдлин Хантер

— Мы поручили агенту подружиться с одним из слуг того семейства. Не заметив никаких признаков скорого возвращения молодого человека, наш агент выведал у слуги эту информацию.

— Вы приложили массу усилий. Я не просила вас об этом узнавать.

— Я подумала, что вам захочется знать.

Если Минерва так подумала, то наверняка догадалась и об остальном. Какая у Розамунды еще могла быть причина интересоваться Чарлзом, кроме прежних нежных чувств?

В гостиной кто-то принялся играть на пианино. Из-за закрытых дверей мелодия приглушенно просачивалась на улицу, нарушая тишину позднего вечера.

— Благодарю вас. Отрадно знать. Полагаю, что в Париже гораздо интереснее, чем в Лондоне, даже во время светского сезона.

— Говорят, что для кого-то так и есть. – Минерва наконец повернулась к ней. На ее лице не было жалости, но были доброта и сочувствие. – Полагаю, мне следует вернуться к остальным. Почему бы вам немного не подышать вечерним воздухом?

— Пожалуй, я так и сделаю.

Оставшись одна, она дала волю поднимавшемуся внутри разочарованию. Оно поглотило ее так, что ни для чего другого места не осталось. Тупая боль непроглядной тоски заглушила даже мысли о том, не вела ли она себя как дурочка.

Когда на глаза навернулись слезы, Розамунда мысленно влепила себе пощечину. «Довольно». Ее план по-прежнему имел смысл. По крайней мере, для Лили. И вообще, Чарлз, в конце концов, однажды вернется. Его дом – в Англии.

— Сбежали ото всех, да?

Вздрогнув, она обернулась и увидела, как по лестнице из сада поднимается кузен Кевина Филипп. В столовой была дверь, выходившая на садовую террасу. Шагал он как-то неуклюже, словно боясь потерять равновесие.

Его лицо еще хранило остатки мальчишеских черт, заметных у мужчин и после двадцати. На нем был уродливый жилет и узкий сюртук, модные среди лондонской аристократической молодежи.

— Просто захотелось свежего воздуха.

— Еще бы. – Он подошел поближе. – Они хоть не грубили? И не пытались больше вас унизить? – Филипп улыбнулся так широко, что в лунном свете она разглядела его зубы. – Если тетя Долорес не сдержалась, сомневаюсь, что остальным удалось.

Его близость не позволяла избежать разговора. Она жалела, что он ей помешал.

— Они были достаточно учтивы. Что же до вашей тети Долорес, она к нам не вышла.

— Неудивительно, особенно после спектакля. Это и к лучшему. Она из тех, кто станет задавать вам вызывающие вопросы, поскольку думает, что светская этика не относится к тем, кто ниже ее.

На это Розамунде нечего было возразить.

Он склонил голову набок и оглядел ее.

— Странно, что вам не задали больше вопросов, когда дамы остались с вами наедине. Черт подери, у нас, у остальных, вопросы есть.

Его продолжало качать из стороны в сторону, и после каждого покачивания он оказывался все ближе. Филипп явно набрался и был в стельку пьян.

— Задали несколько вопросов. Немного.

— Вот лодыри. Это ведь их специальность, разве нет? Выуживать информацию. – Он вгляделся в ее лицо. – Должно быть, ваша внешность удивила и осадила их. Вы не то, что они ожидали увидеть. Не походите на лавочницу, верно?

— Возможно, это оттого, что я сделалася обеспеченной.

Как только Розамунда сказала эти слова, она поняла, что совершила ошибку, и не только речевую. Он скривился в презрительной усмешке.