Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 62 – Эдит Уортон

Ради этой сцены Ньюленд Арчер и отправился на спектакль. Посмотрев ее, он нашел, что Монтегю и Ада Диас сыграли сцену прощания ничуть не хуже Круазет и Брессана, которых он видел в этой пьесе в Париже, а также Медж Робертсон и Кендала в Лондоне; немая скорбь, выраженная столь сдержанно, трогала его сильнее красноречивейших и бурных театральных излияний.

В этот вечер знакомая ему сцена особенно взволновала, напомнив почему-то, почему, он так и не понял, его расставание с мадам Оленска после их приватного разговора неделю или же десять дней тому назад.

Обнаружить сходство ситуаций тут было бы так же затруднительно, как и сходство во внешности участников обеих сцен. Черты Ньюленда Арчера не могли бы претендовать на какое-либо подобие чертам молодого красавца-англичанина, а мисс Диас – высокая рыжеволосая крупная женщина с лицом бледным, неправильным, но очень обаятельным, – была совершенно не похожа на яркую Эллен Оленска. И расставались Арчер и мадам Оленска вовсе не в напряженном трагическом молчании оборвавшейся любви, а как юрист и его клиентка после разговора, оставившего у юриста весьма невыгодное впечатление о перспективах дела для его клиентки. В чем же было тогда сходство, заставлявшее сердце молодого человека так биться от какого-то запоздалого волнения? Наверно, дело тут было в таинственной способности мадам Оленска окружать себя ореолом неких трагических и скорбных возможностей, чего-то выбивающегося из повседневной, привычной рутины. Никогда, ни единым словом она не подтолкнула его к такому ощущению, и тем не менее оно было частью ее, она несла его с собой, возможно, как отголосок ее таинственного чужеземного прошлого или чего-то страстного, драматического и необыкновенного, что было в ней самой. Арчер всегда был склонен считать, что в судьбах людей случай и обстоятельства играют роль не столь существенную, как предопределенность. И эту внутреннюю предопределенность он сразу же распознал в мадам Оленска. Спокойная и даже безразличная, пассивная молодая дама поразила его явной предопределенностью – с ней должны были случаться какие-то необыкновенные вещи, независимо даже от того, будет ли она уклоняться от них, будет ли стараться их избегать или же не будет. Самое потрясающее состояло в том, что жизнь ее была так густо насыщена драматическими событиями, что изначальное ее свойство самой такие события провоцировать оставалось незамеченным. Именно странная ее особенность воспринимать все случающееся с ней спокойно и без всякого удивления навела его на мысль, что вырвалась она из водоворота событий самых ужасных: вещи, воспринимаемые ею как должное, давали представление о размерах того ужаса, против которого она восстала.

Арчер покинул графиню Оленска с убеждением, что обвинения, выдвинутые против нее ее супругом, – небеспочвенны. Таинственный мужчина, фигурировавший в прошлом графини в качестве «секретаря», за участие в ее побеге, должно быть, не остался без награды. Условия жизни, от которой она бежала, были невыносимыми сверх всякой меры, трудно было даже вообразить их, она была молода, очень напугана, находилась в отчаянии, чего ж удивляться тому, что она испытывала благодарность к своему спасителю? И жаль, что эта благодарность в глазах общества с его законами ставила ее на одну доску с этим ее мерзавцем-мужем. Арчер дал ей это понять, как того требовал его долг; и дал ей понять к тому же, что в простодушном и добром Нью-Йорке, на милость которого она так, по всей видимости, рассчитывала, надеяться на снисходительное к себе отношение она может менее, чем где бы то ни было.