Книга Эпоха невинности. Итан Фром, страница 59 – Эдит Уортон

Поначалу Арчер решил, что мистер Леттерблер предупредил графиню о его визите, но первое же сказанное ею слово, не имевшее ни малейшего касательства к цели его прихода, убедило его в обратном.

— Так, значит, вы знакомы с художниками? Вы живете в их среде?

— О, так нельзя сказать! Не думаю, что у нас в Нью-Йорке имеется художественная среда. Скорее это тонкая прослойка людей, живущих очень одиноко и разобщенно.

— Но вам искусство живописи нравится?

— Чрезвычайно. Когда я бываю в Париже или в Лондоне, я стараюсь не пропустить ни одной выставки. Стараюсь быть на уровне.

Она разглядывала носок атласной туфельки, выглядывавший из-под длинной волны материи.

— Мне тоже все это очень нравилось. Это заполняло мою жизнь. Но сейчас мне хочется попробовать изгнать это.

— Попробовать изгнать?

— Да. Я хочу отбросить от себя все, что было раньше, в прошлой моей жизни. Хочу стать такой, как все здесь.

— Вы никогда не станете такой, как все здесь!

Стрелки ее бровей чуть приподнялись.

— Ах, не надо так говорить! Если б вы только знали, как ненавижу я эту свою непохожесть!

Лицо ее помрачнело, став подобием трагической маски. Подавшись вперед и обхватив тонкими руками колени, она глядела теперь не на него, а куда-то в неведомую даль.

— Хочу отойти от всего этого! – упрямо повторила она.

Выждав минуту и кашлянув, он сказал:

— Я знаю. Мистер Леттерблер рассказал мне.

— Да?

— Поэтому я и пришел. Он поручил мне это. Видите ли, я у него работаю.

Казалось, она немного удивилась и тут же просияла:

— Вы хотите сказать, что сможете заниматься моим делом? Что я могу говорить о нем не с мистером Леттерблером, а с вами? Ой, насколько же мне будет проще!

Тон ее тронул Арчера, доставил ему удовольствие, что и укрепило в нем уверенность. Он понял, что о предстоящем деловом разговоре она сказала Бофорту лишь затем, чтобы от него избавиться, а обратить в бегство Бофорта было для Арчера сродни триумфу.

— Потому я и пришел, – повторил Арчер.

Она сидела молча, все еще подпирая голову рукой, лежавшей на диванной спинке. Лицо ее было бледно и казалось потухшим, словно яркость красного платья притушила его. Арчера внезапно пронзило острое чувство жалости к этой грустной, несчастной женщине.

«Ну вот мы и подошли к фактам, как они есть», – подумал он, ощущая в себе инстинктивное нежелание такие факты принять – чувство, которое сам он так часто критиковал в матери и ее сверстниках. Как же терялся он, сталкиваясь с чем-то необычным! Сами названия такого рода фактов казались ему странными, надуманными, будто взятыми из романов или пришедшими с театральных подмостков! В преддверии того, что наступало, он чувствовал себя смущенным и неуклюжим, точно школьник.

Наступившее молчание прервала мадам Оленска, воскликнув с неожиданной горячностью:

— Я хочу быть свободной! Хочу стереть свое прошлое!

— Я это понимаю.

Черты ее потеплели:

— Так, значит, вы мне поможете?

— Ну… для начала… – Он заколебался. – Я, наверно, должен знать немного больше.

Казалось, она удивилась:

— Вы знаете о моем муже, о моей жизни с ним?

Он кивнул утвердительно.

— Тогда… что же вам еще остается знать? Разве в нашей стране терпят подобное? Я протестантка. Наша церковь в таких случаях разводов не запрещает!

— Разумеется, не запрещает.