Книга Великолепная Софи, страница 79 – Джорджетт Хейер

Соль же всей истории, как считали младшие Ривенхоллы, заключалась в том, что Чарльз, как правило буквально неуемный в своих претензиях, по каким-то непостижимым причинам поддерживал его светлость.

Чарльз объяснял, что в лорде Бромфорде очень много положительного, что лорд Бромфорд – человек здравомыслящий, и это видно из его бесед, а его описания Ямайки чрезвычайно интересны. Только Селина, которая по выражению того же Чарльза, становилась невыносимо дерзкой, рискнула заметить, что появление лорда Бромфорда в их доме, похоже, стало служить сигналом для отъезда Чарльза в свой клуб.

Но вместе с появлением такого ухажера, как его светлость, подготовкой к балу, неиссякаемым потоком посетителей и даже неосмотрительностью и опрометчивостью Софи, жизнь на Баркли-сквер неожиданно для всех стала наполняться весельем и волнениями. Даже лорд Омберсли заметил эти перемены.

— Ей-богу, не знаю, что с вами всеми случилось, ведь здесь обычно было не веселее, чем на кладбище! – заявил как-то он. – И вот что я вам скажу, леди Омберсли, смею заметить, я смогу уговорить Йорка посетить наш прием. Никаких формальностей, вы знаете, он сейчас в Стэйбл-ярде и, скорее всего, с удовольствием заглянет к нам на полчасика.

— Предложить герцогу Йоркскому посетить наш прием? – эхом откликнулась леди Омберсли, не помня себя от удивления. – Дорогой мой Омберсли, вы, должно быть, вне себя! Десять или, возможно, двенадцать пар, небольшие танцы в гостиной и пара карточных столов, приготовленных в Малиновом салоне! Прошу вас, не делайте ничего подобного!

— Десять или двенадцать пар? Нет, нет, зачем тогда все эти разговоры Дэссета о красных ковровых дорожках и тентах, если все дело в каком-то пустяковом вечере! – удивился его светлость.

Эти зловещие слова жутким холодом проникли в душу его жены. До сих пор леди Омберсли не вникала ни в какие приготовления. Ее участие ограничилось выбором даты приема и просьбой к Сесилии, не забыть послать приглашение одной скучной девице, ее крестнице, которую непременно следовало пригласить. Теперь она набралась мужества поинтересоваться у племянницы, сколько же приглашенных ожидалось в тот вечер, начинавший казаться роковым. Ответ чуть было не вызвал у леди Элизабет спазмы. Пришлось прибегнуть к помощи нюхательной соли и капель, предусмотрительно вложенных ей в руку Сесилией, прежде чем она сумела прийти в себя настолько, чтобы найти силы для выражения протеста.

Так и сидела леди Омберсли, поочередно то потягивая капли, то припадая к флакончику с нюхательной солью, и со стоном говорила о том, как она с содроганием ждет, как отреагирует на все это Чарльз. Софи понадобилось минут двадцать, чтобы убедить тетушку, что, поскольку никто не попросит мистера Ривенхолла оплачивать расходы на этот прием, нет никакого повода для беспокойства; но даже после этого леди Омберсли боялась наступления того неизбежного момента, когда все раскроется, и ей с трудом удавалось не вздрагивать при появлении сына в тех комнатах, где она находилась.

К счастью, для успеха экспедиции в Мертон правда еще не раскрылась Чарльзу, когда компания Омберсли собралась навестить маркизу де Вильясаньяс. По всем приметам небеса им, похоже, благоволили. Маркиза написала очень милое письмо леди Омберсли, выражая свое удовольствие от предложенной встречи, и умоляла привезти с собой всех тех ее очаровательных детей, которые захотят составить матери компанию; солнце сияло, день оказался теплым, и ничто не предвещало обычного для апреля ливня; а мисс Уорэкстон, уже вернувшаяся в столицу как раз вовремя, чтобы разделить с ними удовольствие, пребывала в самом дружелюбном расположении духа и не лишала своей благосклонности даже Софи.