Книга Великолепная Софи, страница 171 – Джорджетт Хейер

Но ничего подобного не последовало. Каким бы строгим хозяином ни был мистер Ривенхолл, он всегда оставался справедливым и даже в гневе сумел проявить объективность, имея полное представление о средствах, которые его бессовестная кузина могла использовать для достижения своей цели. Он взял себя в руки и резко спросил:

— Куда она поехала? В Ричмонд? Отвечайте же!

Видя, что провинившийся конюх не в силах собраться с мыслями, другой, личный конюх лорда Омберсли, вмешался в их разговор, почтительно обращаясь к сыну своего хозяина:

— Ой, нет, сэр! Нет, конечно! Это миледи и мисс Сесилия с час назад отправились в четырехместной коляске в Ричмонд. И мисс Амабель с собой взяли, сэр.

Мистер Ривенхолл, знавший о запланированном посещении родственницы, живущей в Ричмонде, сдвинул брови и посмотрел на конюха. Конечно же, договаривались и о том, что Софи будет сопровождать тетю и кузин, и теперь он в недоумении пытался представить, какие мотивы могли заставить эту негодную девчонку передумать ехать с ними. Но это было самой незначительной из проблем. Молодой гнедой жеребец, которым Софи, по своему безрассудству, собралась править, был существом своевольным, отнюдь не привычным к городскому движению и, конечно же, совсем непригодным, чтобы слушаться рук молоденькой девушки. Мистер Ривенхолл справлялся с ним, но даже такой замечательный ездок, как мистер Уичболд, образно отметил, что жеребец этот оказался сущим наказанием. Мистер Ривенхолл, перебрав в памяти некоторые из самых безобидных трюков гнедого, почувствовал, как холодеет от неприятного предчувствия. Именно страх заставил его рассвирепеть. Да, сначала он рассердился, как сердился всякий раз, когда без разрешения брали его лошадей, но ничего не могло сравниться с неимоверной яростью, охватившей его теперь. Софи вела себя непростительно (в тот момент у него не возникло желания обдумывать то, что ее поведение странным образом не соответствовало ее привычкам) и могла уже сейчас лежать где-нибудь на мостовой со сломанной шеей.

— Седлай Громовержца и вороную упряжную! – скомандовал он неожиданно. – Быстро!

Оба конюха помчались выполнять приказание, обмениваясь взглядами, которые говорили больше, чем объемистые тома романов. Никто, даже конюхи с постоялых дворов, привыкшие менять лошадей в почтовых каретах за пятьдесят секунд, не мог бы работать быстрее; и пока конюшенные провожали взглядом хозяина, изумляясь столь непривычному развитию событий, мистер Ривенхолл, сопровождаемый на безопасном расстоянии своим конюхом, на большой скорости направлялся в Гайд-парк.

Чарльз все рассудил правильно, но, возможно, ему просто не повезло, что он должен был приблизиться к своей кузине в тот момент, когда молодой гнедой, сначала попытавшись стать на дыбы между оглоблями при виде маленького мальчика, запускавшего бумажного змея, затем сделал энергичную попытку пнуть половицы тильбюри. Мистер Ривенхолл, который почти поверил себе, что смог бы простить Софи все, если только найдет кузину целой и невредимой, понял, как он ошибся. Бледный от ярости, он спешился, перекинул уздечку через голову Громовержца, кинул ее в руки груму, коротко приказав отвести коня домой, рывком запрыгнул в экипаж и схватил поводья. Несколько минут он полностью был занят конем, и у Софи хватило времени насладиться его мастерством. Мисс Стэнтон-Лэйси не считала, что сама она справлялась с конем так уж из рук вон плохо, поскольку, как бы он того ни желал, гнедой не понес ее, но она не могла претендовать на мастерство мистера Ривенхолла, с которым тот укротил бесстрашного и неутомимого жеребца. Смягчать гнев мистера Ривенхолла никак не входило в ее планы, но против своей воли она воскликнула: