Книга Великолепная Софи, страница 107 – Джорджетт Хейер

— Ну, я могу слушать тебя и за работой, ты же знаешь. Какую же дурочку ты сваляла на балу, Сеси!

Это заставило Сесилию вздернуть подбородок.

— Я обручена с Огастусом, и если не могу выйти замуж за него, то не выйду ни за кого, – отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла она в ответ.

— Я в этом не сомневаюсь, но зачем делать подобное заявление в самый разгар бала!

— Софи, я думала, хоть ты посочувствуешь мне!

Тут внезапно Софи осенило, что чем меньше людей станет сочувствовать Сесилии, тем лучше, поэтому она, еще ниже склонившись над работой, ответила, всем своим видом показывая полное безразличие:

— А я разве не сочувствую? Только все равно ты поступила глупейшим образом. Не то место и не то время выбрала для подобных заявлений.

Сесилия снова начала рассказывать кузине, что во всем виноват Чарльз, спровоцировавший ее на этот поступок. Софи соглашалась, но как-то рассеянно, словно жилет Хьюберта волновал ее значительно больше, чем горести Сесилии.

Когда Хьюберт постучался в дверь, Софи разгладила работу, встряхнула жилет и, прервав разговор, подбежала к двери.

В результате, когда, в четыре часа, лорд Чарлбери прислал наверх свою карточку с просьбой разрешить ему повидать мисс Ривенхолл, Сесилия, которую Софи почти силой заставила согласиться на встречу с ним, нашла в его светлости единственного человека, выказавшего ей полное сочувствие. Один взгляд на ее побледневшее измученное лицо и трагическую складку губ избавил его от мыслей о двуличности. Он стремительно шагнул ей навстречу, взял ее руку, с дрожью протянутую ему, и сказал глубоко обеспокоенным голосом:

— Не смотрите так горестно! Право слово, я приехал вовсе не для того, чтобы мучить и расстраивать вас!

Ее глаза наполнились слезами; ее рука ответила ему легким пожатием; она сумела что-то сказать ему приглушенным голосом. Что-то о его доброте и о том, как сожалеет о случившемся. Он уговорил ее сесть, сам же сел рядом.

— Мое отношение к вам не подверглось никакому изменению. По правде говоря, полагаю, оно навсегда останется неизменным. Но мне сказали… я понял, что вы никогда не питали ко мне никаких чувств. Поверьте, хотя вы и не можете отвечать мне взаимностью, я уважаю вас за то, что вы нашли в себе смелость сказать мне об этом. И сама мысль, что вас могли принудить принять мое предложение, когда ваше сердце отдано другому, совершенно претит мне. Простите меня! Я думаю, вам пришлось столько всего перенести из-за этого. Не на это я надеялся, не об этом мечтал. Но я сказал уже достаточно. Остается одно. Позвольте мне заверить вас: я сделаю все, что в моих силах, чтобы положить конец всему этому.

— Вы… вы так добры, вы – само совершенство! – проговорила Сесилия. – Мне очень жаль, что у вас возникли надежды, оправдать которые не в моей власти! Если моя благодарность за ваши чувства, которые позволяют вам испытывать ко мне, сострадание в моем существующем затруднительном положении, за ваше рыцарство…

Ее душили слезы, она не смогла больше ничего произнести и с мольбой протянула ему руку. Он взял ее и поцеловал.

— Не говорите ничего больше! Я всегда мечтал о несбыточном. И хотя вы лишаете меня надежды на более близкие отношения, которых я так пылко желаю, могли бы мы хотя бы остаться друзьями? Если я хоть чем-либо буду в силах помочь вам, скажете ли вы мне об этом? Для меня это было бы счастьем!