Книга Абсолютная власть 5, страница 5 – Александр Майерс

— Я понимаю, — Базилевский тяжело вздохнул. — Он уже заблокировал выделение средств на восстановление мостов в северных уездах. Говорит, «требуется дополнительная экспертиза».

— Это лишь начало, — я отпил вина. — Хорошо. Слушайте меня. Во-первых, вам нужна постоянная охрана. Я оставлю Трояка и ещё нескольких ребят из моего конвоя. Игнатьев способен на всё.

Базилевский хотел было возразить, но встретил мой взгляд и лишь кивнул.

— Во-вторых, вы не один, — продолжил я. — Соболев и Яровой уже в курсе? Они будут твоей опорой в Дворянском совете. Муратов… с Муратовым сложнее, но его ненависть к Игнатьеву сейчас сильнее, чем ко мне. Его тоже можно использовать. Весь регион видел настоящую угрозу, Филипп Евгеньевич. Видел монстров и аномалии. После этого интриги Игнатьева покажутся им детскими шалостями. Они не позволят ему раскачивать лодку. Ты должен сплотить их вокруг этой идеи — мы пережили настоящее вторжение, и теперь у нас нет права на внутренние дрязги.

Базилевский слушал, и постепенно напряжение в его взгляде стало спадать. Мои слова были не просто советом, а чётким планом действий.

— Надеюсь, вы правы, Владимир Александрович, — он снова поднял бокал. — Искренне надеюсь. За ваше здравие и за успех в столице. От вашего успеха там теперь зависит очень многое и здесь.

Мы доели ужин, разговор перешёл на более спокойные темы, но под спокойствием этом клокотала тревога. Игнатьев снова был в игре, и на сей раз у него появилось влияние.

Утром, поблагодарив Базилевского и оставив ему часть своего конвоя, я направился на вокзал. Имперский экспресс стоял на путях, готовый к долгому пути на запад. Платформа была заполнена суетящимися пассажирами, носильщиками, офицерами.

Я сделал несколько шагов к своему вагону, как вдруг моё внимание привлекла одинокая женская фигура, стоявшая в стороне, у колонны.

Анастасия Яровая.

Она была в дорожном платье простого покроя, но её осанка, её гордо поднятый подбородок и светлые волосы, собранные в строгую причёску, выделяли её из толпы, как алмаз среди булыжников. Увидев меня, она сделала несколько шагов навстречу.

— Владимир Александрович. Я узнала, что вы уезжаете. Решила проводить.

Я остановился перед ней, глядя в глаза. В них читалась смесь решимости и смущения.

— Это очень мило с вашей стороны, Анастасия Петровна, — сказал я. И вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, спросил: — А почему бы вам не поехать со мной?

Она отшатнулась, будто я толкнул её.

— Что? Я… Поехать? В столицу? С вами? Но… зачем? У меня с собой ничего нет, даже платья сменного… Отец… что он подумает?

Её растерянность была настолько обаятельной, что я невольно улыбнулся.

— Платья купим в Москве, если понадобится, — сказал я, пожимая плечами. — А насчёт отца… я лично свяжусь с Петром Алексеевичем и сообщу, что беру его дочь под личную охрану и ответственность.

— Вы шутите, барон?

— Ни капли. По поводу того, что вы будете делать в столице… — я посмотрел на неё прямо. — Будете собой. На вашем лице нет ни капли лжи, Анастасия. В столице, где все носят маски, один искренний взгляд может стоить больше, чем самый хитрый план. Поехали.

Она смотрела на меня, и я видел, как внутри неё идёт борьба. Разум говорил ей о безумии этой затеи, о скандале, о неподготовленности. Но что-то другое — азарт, любопытство, а может, и что-то большее — уже тянуло её вперёд.