Книга Абсолютная власть 5, страница 3 – Александр Майерс

— Это… это беззаконие! Я служил верой и правдой! Я подам апелляцию!

— Апелляции вы будете подавать уже в статусе частного лица, Яков Николаевич, — Игнатьев сказал это с лёгкой, почти сочувственной улыбкой. — А сейчас, будьте так добры, покиньте кабинет. Мне нужно провести первое рабочее совещание.

— Я никуда не пойду! — Наумов вскочил, ударив кулаком по столу. Его старомодное кресло с грохотом отъехало назад. — Это мой кабинет! Вы не имеете права!

Игнатьев вздохнул, сделав усталый вид. Он повернулся к стражникам, застывшим в дверях.

— Вы слышите? Бывший директор мешает работе нового руководства. Выведите его, пожалуйста. Только вежливо.

Стражники замешкались лишь на секунду, обменявшись взглядами. Но власть в лице Игнатьева была уже осязаемой, а Наумов стал всего лишь старым, отыгравшим своё чиновником. Они шагнули вперёд.

— Ваше превосходительство, просим… — один из них взял Наумова под локоть.

Тот отчаянно вырвался, его глаза расширились от ярости и унижения.

— Не смейте меня трогать! Игнатьев! Это ещё не конец! Ты слышишь⁈

Но его уже вывели за дверь, а протесты и угрозы потерялись в гулком пространстве коридора. Двери захлопнулась, и в комнате воцарилась гробовая тишина.

Игнатьев медленно обошёл стол и опустился в кресло директора. Кожаный мягкий уют, идеальная высота. Он снял перчатки и демонстративно положил их на стол перед собой. Его руки, покрытые страшными, уродливыми шрамами от ожогов — наследие «милости» графа Муратова, — были теперь не клеймом, а символом.

Символом того, что он выжил. Восстал из пепла, как феникс.

Он обвёл взглядом замерших чиновников и дворян. И его взгляд задержался на одном лице. Барон Георгий Воронов. Тот самый Воронов, который взял у него деньги, клялся в верности, а на совете проголосовал за Базилевского.

Сейчас барон старался не смотреть в его сторону, уставившись в стол, но его шея и уши были густо-багрового цвета.

«А, Георгий Павлович. Мой старый друг. Интересно, как поживает ваш чудный садик, где вы приняли от меня дипломат с деньгами? Мы с вами ещё обязательно поговорим об условиях кредита. И о процентах. О, мы поговорим».

— Господа, — начал Игнатьев, сложив пальцы изуродованных рук перед собой. — Не будем терять времени. Как вы знаете, в регионе наступили перемены. И Дворянское ведомство должно стать оплотом стабильности и законности в это непростое время.

Он улыбнулся, и эта улыбка была холоднее тумана, идущего утром с моря.

«Все вы здесь сидите и думаете, как бы приспособиться. Как бы урвать кусок или хотя бы не потерять своё. Вы все — пешки. А я снова за доской. И на этот раз я не проиграю. Никому».

В его голове чётко выстраивались имена. Градов. Муратов. Базилевский. Карцева. Яровой. Все, кто смел его унизить, предать или встать на его пути.

«Я отомщу. Я буду душить вас медленно и по всем правилам. Я буду камнем в вашем ботинке, неожиданным штрафом, внезапной проверкой, сплетней, что очернит вашу репутацию. Я буду тем, кто перечёркивает ваши приказы красными чернилами. Вы хотели вышвырнуть меня из игры? Ошиблись. Вы просто пересадили меня за другую игру».

— Итак, — его голос снова приобрёл деловую окраску. — Продолжим совещание. Первый вопрос — о перераспределении земельных наделов в свете последних событий. У меня есть несколько… коррективов в существующие проекты. Начнём с владений барона Воронова. Георгий Павлович, будьте добры, внимание на меня.