Книга Абсолютная власть 5, страница 9 – Александр Майерс

Мы зашли в небольшой ресторанчик, где я заказал ей местные деликатесы. Мы говорили обо всём на свете — о книгах, о музыке, о её детстве и о моих годах в Тибете.

Было легко. И я ловил себя на том, что улыбаюсь просто так, без скрытых мыслей и двойного дна.

Когда мы снова устроились в купе и поезд тронулся, унося нас дальше на запад, я смотрел на Анастасию, которая, утомлённая прогулкой, прикорнула на своём сиденье, и в душе поднималось странное, двойственное чувство.

Поездка оказывалась ещё лучше, чем я думал. Эти дни стали не просто необходимым перемещением из точки А в точку Б. Они стали неким неожиданным подарком. Промежутком спокойного времени, лишённого войн, интриг и необходимости принимать судьбоносные решения.

Временем, когда я мог быть просто мужчиной, а не бароном Градовым.

И сейчас, глядя на спокойное лицо Анастасии, я с удивлением ловил себя на мысли, которой никогда бы не позволил себе раньше:

«Даже жаль, что ещё через несколько поездка закончится».

Жаль, что этому лёгкому, светлому промежутку придёт конец, и нас ждёт далеко не весёлая борьба в столице. Борьба, где снова придётся надевать маску, где каждый шаг будет под прицелом, а каждое слово — оружием или ловушкой.

Но теперь у меня был новый, неожиданный стимул. Не просто выиграть. А выиграть и вернуться к той жизни, возможность которой я вдруг увидел в этих серых глазах.

Путешествие в столицу больше не казалось мне лишь долгом или необходимостью. Оно стало первым шагом к чему-то новому. К чему-то, что, как я теперь начинал понимать, мне было отчаянно нужно.

г. Владивосток

Бумага. Это было излюбленное оружие Альберта Игнатьева. Не клинок и не пуля, а аккуратно составленный документ, подкреплённый печатью и ссылкой на соответствующий параграф Имперского уложения.

И это оружие было куда смертоноснее любого арбалета или заклинания.

Он сидел в своём кабинете, вдыхая запах старого дерева и безраздельной власти. Перед ним лежало прошение от канцелярии генерал-губернатора Базилевского о выделении средств на «укрепление оборонительных рубежей в свете возросшей угрозы с Расколотых земель». Сумма была внушительной.

«Спешит, бедный Филипп Евгеньевич. Чувствует, что почва уходит из-под ног, — с наслаждением думал Игнатьев. — Но мы знаем, куда на самом деле утекут эти деньги, не так ли? Прямиком в бездонные карманы Градовых и их прихлебателей».

Он взял ручку, но не для того, чтобы подписать прошение. Он начал писать резолюцию. Каждое слово было отточенным кинжалом.

«К прошению генерал-губернатора Приамурья Ф. Е. Базилевского. Учитывая значительный объём запрашиваемого финансирования и отсутствие детализированной сметы расходов, а также принимая во внимание последние отчёты Ревизионной комиссии о нецелевом использовании ранее выделенных средств на инфраструктурные проекты в регионе (дело № 407-Б), в удовлетворении прошения отказать. Требуется предоставление исчерпывающего технико-экономического обоснования, плана-графика работ и отчёта о целевом расходовании предыдущих траншей. До устранения замечаний финансирование приостановить. Директор Дворянского Ведомства Приамурья А. А. Игнатьев».

Он поставил свою подпись с таким наслаждением, будто вырезал её на груди врага. Отсутствие сметы было классическим приёмом. Игнатьев знал, что в условиях аврала детальную смету готовить было некогда.