Книга Дом на краю земли, страница 2 – Кейт Андерсенн

Деревня-то и на карте не всякой отмечена.

Начать все с начала.

— А что это за дом? — спросил Эдмунд о маленьком каменном домике, поросшем плющом, на самом краю обрыва, выступающего впереди.

Эй О’Бриан, возница, присвистнул.

— Живет там мудрая Луди.

— «Мудрая Луди»?..

Имя звучало неподходяще как для ведуньи, а именно на нее указывало первое слово.

— Сказывают, будто на всякую беду найдется у мудрой Луди лекарство. Но ты, Эдмунд Хейл — сасанах, и лучше в это дело не лезь.

— Это почему же?

Эдмунд Хейл не обижался на «сасанаха» (саксонца, коим он и являлся) и прекрасно отдавал себе отчет, что в Ирландии англичане, мягко говоря, не в чести — заслуженно. Однако с детства Хейл отличался пытливым умом, препарировал речных лягушек, чтобы уразуметь, что у них внутри и как они прыгают. Жизнь, увы, доказала, что медицина — это далеко не оплот надежды да дорога открытий, но нескончаемая стезя скорби или служение глупым прихотям аристократов. Да только все равно рассказ о таинственной ведунье-отшельнице пробудил его природное любопытство.

— Одни говорят, будто она — ведьма, — охотно пояснил О’Бриан, подтягивая вожжу, — другие — что селки в ожидании любимого, а третьи — и вовсе сама богиня Эри, которая хранит наш остров. Так или сяк — чужак ты для нее будешь. А чужаков никто не жалует. Сорвешься в море с узкой тропы, сасанах, и поминай как звали.

Эдмунд почесал бородку и неуютно подпрыгнул на колдобине. Его не пугала сдержанная враждебность возницы, он и к неприкрытой был готов. «Правоту истины подтверждают ее дела» — так гласят Писания. Все в свое время. Тронуть англичанина не посмеют, но сторониться станут. Так этого ему и нужно. Каким притоном становится общественный уклад, Хейл насмотрелся при дворе. Жизнь отшельника — вот зачем он явился в эти далекие края, где воют ветра. В богинь и селки он, как образованный человек, не верил, а ведьма… Значит, травница да лекарка. Стоит с ней свести знакомство при случае.

О’Бриан же тишины не снес и продолжил рассказывать:

— На шее носит мудрая Луди компас. Я сам видел — вот такущий! — и светится он, едва грянет шторм. Ну чем не ведьма?

— Ходил за советом, значит?

Чего только суеверному люду не покажется.

— Я что — враг сам себе? На той тропе и в сухой день свернуть шею недолго, а такие на земле Эри случаются редко. В Дулайне и видел.

— Так она приходит в Дулайн?

— А то как же! И голос у мудрой Луди сладкий, как у взаправдошней селки. Поет в пабе — захаживает на субботнюю ярмарку, снадобья продает.

— И сорваться со скользкой тропы не боится?

— Ну ведьма же! Или богиня. Зачем ей тропы?

О’Бриан пожал плечами.

Дорога повернула, и дом таинственной ведуньи скрылся из виду. Недолго ехали они по зеленой равнине меж неровных кусков полей, поделенных сухими каменными кладками, а затем горизонт резко ушел вниз, и открылась взору одинокая башня на склоне, будто страж глядящая в океан и на саму деревушку. Разноцветные домики вдоль реки сбегали к устью реки, впадающей в море. И все те же причудливые линии меж полями и пастбищами пересекают зеленую даль, будто серые вены.

— Дунагоре, — с гордостью махнул рукой Эй в сторону башни, круто потягивая вожжу, чтобы повернуть на кривой дороге. — Восемьдесят лет назад здесь расстались с жизнью сто семьдесят испанских солдат Армады. Они потерпели кораблекрушение и просили защиты, но что сделал английский наместник?.. Осквернил наследный удел клана о’Брианов и повесил здесь всех до единого здесь. Тьфу!