Книга Дом на краю земли, страница 103 – Кейт Андерсенн

И ночь превращается в день,

И боль превращается в смех,

И в сон превращается смерть —

Я здесь…

Немного Нервно. Я здесь

На печально ему известных буераках — тех самых, что отделяли Эдмундово поле от дома Элоди — погода начала портиться. С океана летел пронизывающий, пусть и теплый ветер, а небо съедали темно-серые клочки туч, гонимые со слабо различимых в надвигающемся шторме Аранских островов.

Конь запнулся на болотной кочке, припал на одну ногу, уставший доктор едва не уронил свою ценную ношу, и горячая от жара Элоди очнулась.

— Еще немного, солнце, — приободрил Эдмунд не то коня, не то себя, не то ее.

Явно не Ромашку, которая, довольная свободой, перла по буррену первой, на сей раз без лишней спешки. Прямо к заветному плющу, вероятно. Как он мог не забрать рыжую корову с собой? Их ждет не один день выздоровления и осады: он не сможет вернуться ни в «Забияку», ни в деревню.

Возможно, начинающаяся серая непогода им и на руку — задержит возможную погоду. По буррену никто пока не догадывался искать домик ведьмы, на тропу и в ясную погоду лезть боятся. Так что есть шанс спрятаться. И главное — спрятать ее.

Свернул бы шею капитану и всей его команде — так думал мрачно Эдмунд. Только опыта у него в этом нет, и все внутри против такого решения проблем.

— Мы… где? — очнулась и пробормотала Эль, цепляясь за его рубашку. — Это рай, да? Раз ты рядом, Эдмон — то рай…

— Рай на земле, свет мой Эль. И ад — тоже. Даже не думай отправляться в иные. Ни со мной, ни — тем более — без меня.

Изморось просыпалась с нахмурившихся небес ледяной пылью. Он попытался укутать ее покрепче в собственный камзол. У самого спина уже и так взмокла от пота, усталости и волнений, чем штормовый ветер злорадно воспользовался. Не схватить бы и ему лихорадку. Иначе надеяться не на что.

Ведьма устало прикрыла глаза, тулясь отчаянно и доверительно — жаром пышет совсем… Но фыркнула негромко:

— Мне привиделось, или ты правда угрожал священнику протезом?

— Мойра угрожала. А я венчался. С тобой.

Конь снова оступился, захрапел. Эдмунд полез в нагрудный карман, выгреб оттуда компас.

— Эль… как ты делала… чтобы конь не боялся? Помнишь? Боюсь, мы не доедем иначе. Эль?.. — он затормошил жену, что уже впала обратно в лихорадочное полузабытье.

— Просто… это просто все… Эдмон… Так хорошо, что ты… был тут… И пришел найти меня. Я… не забуду…

Черт. Эдмунд надел цепочку ей на шею, прижал к себе крепче, погладил коня по холке, как она заповедовала гладить корову:

— Милый мой, еще чуток. Умоляю тебя. Скоро за буераком будет дом. Там… вкусный плющ. Правда — Дейзи соврать не даст. Слышишь?..

Компас мерцал у спящей Элоди на тяжело вздымающейся груди, как он это делал прежде. Она отдала его Оуэну, когда тори умирал, и он не умер. Черт его знает, как оно работает и работает ли — Эдмунд уже совсем с этими камнями запутался — лишь бы помогло ей.

— Не дай ей умереть, — попросил он кого-то или что-то. — Я все отдам…

В конце концов — ее однажды уже вылечила светящаяся пещера. Элоди отдала за то свою душу. Он выторговал ее обратно. Себе. А что теперь готов отдать, чтобы выторговать и жизнь?..

Да все, что угодно. Пусть придется ради этого всю оставшуюся жизнь спать среди гнилушек. Что это, как не отличная возможность их исследовать?