Книга Измена. Сын от любовницы, страница 12 – Яра Славцева

Я подошла ближе к зеркалу. Провела пальцами по шее. Потом по губам. Потом упёрлась ладонями в мрамор у раковины и закрыла глаза. У моего мужа есть ребёнок. Эта мысль наконец-то прозвучала внутри полностью. Не намёком. Не подозрением. Не чужой мерзкой фразой за столом. Правдой. У моего мужа есть ребёнок от другой женщины. И он подарил этого ребёнка своей матери на юбилей. А меня привёз туда смотреть. Я открыла глаза. Что страшнее — измена или продуманность? Если бы всё случилось случайно, спонтанно, в слабости, в срыве, в глупости — это всё равно бы убило меня. Но, возможно, оставило бы хотя бы жалкий клочок пространства для хаоса. Для человеческой ошибки. Но здесь ошибки не было. Здесь был сценарий. Он сам выбрал мне платье. Сам поднял мне волосы. Сам застегнул на мне колье. Сам усадил рядом. Чтобы картина выглядела законченной. Законная жена. Мать династии. Наследник. Триумф фамилии. И лишняя женщина в первом ряду.

Я вдруг резко вдохнула и поняла: если сейчас не выйду отсюда, меня стошнит. Вышла обратно в коридор и направилась к чёрному выходу на улицу, туда, где не было гостей. Ночь ударила холодом в лицо, но это было даже хорошо. Холод собирал меня по кускам. Я стояла у стены, прижав ладонь к животу, когда дверь за спиной открылась. Максим. Конечно.

— Сядем в машину, — сказал он. — Дома поговорим.

Я медленно повернулась.

— Дома? Серьёзно?

— Не устраивай здесь…

— Здесь? Ты всё ещё про «здесь»? Ты правда не понимаешь, что всё уже случилось?

Он был безупречно собран. Как всегда. Только глаза стали темнее. И челюсть жёстче. Я знала: это его версия трещины. У других мужчин трясутся руки. У Максима — напрягается лицо так, будто оно высечено из камня и камень начинает уставать.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

— Нет, Максим. Ты понимаешь только то, что касается тебя.

Он подошёл ближе.

— Поехали домой.

— Чтобы что? Ты мне всё объяснишь? Очень удобно. В спокойной обстановке. С правильной интонацией. Так, чтобы даже предательство звучало цивилизованно?

— Настя.

— Нет, ответь. Ты хотел, чтобы я сидела рядом, когда ты преподносишь матери внука от другой женщины? Да или нет?

Он молчал. Я шагнула к нему сама.

— Да или нет?

— Я не думал, что мать сделает это так.

Я застыла. Потом тихо переспросила:

— Так?

Он понял, что сказал не то, но было поздно.

— То есть не сам факт. Не ребёнок. Не измена. Не унижение. А форма подачи тебя смутила? Только это?

— Не перекручивай.

— Я? Перекручиваю? Смех сорвался сам. Короткий, хриплый.

— Пять лет, Максим. Пять. Я жила рядом с тобой и всё это время верила, что ты просто трудный человек. Холодный. Замкнутый. Не умеющий говорить. А ты всё умел. Просто не считал нужным быть честным со мной.

Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было расстояние, которого хватало только на удар или поцелуй. С Максимом иногда и то и другое ощущалось одинаково опасно.

— Ты не знаешь всего.

— Так скажи.

— Не здесь.

— Я больше не буду жить по твоему расписанию.

Он сжал переносицу пальцами и на секунду прикрыл глаза. Усталый жест. Редкий. Человеческий. Я бы раньше сломалась от одного его такого движения. Подошла бы. Спросила. Смягчилась. Начала искать причину, оправдание, контекст, вину в себе. Не сегодня.

— Кто такая Яна? — спросила я.

Он опустил руку.