Книга Измена. Сын от любовницы, страница 14 – Яра Славцева

Настя сидела прямо, смотрела вперёд. Руки сложены на коленях. Только пальцы сцеплены слишком сильно. До белизны. Я видел это краем глаза и всё равно не знал, с чего начать. С правды? С полуправды? С того, что Яна появилась не как романтическая история, а как ошибка, которую я вовремя не пресёк? Но ошибка, затянувшаяся на месяцы, перестаёт быть ошибкой. Я слишком хорошо это понимал, чтобы лгать самому себе. С того, что ребёнка я не собирался делать оружием против жены? Но разве это меняет то, что именно так и получилось? С того, что в последние годы в нашем браке стало слишком много пустоты? Что я приходил домой и видел женщину, которую по-прежнему хотел телом, но всё меньше понимал как человека? Что каждое упоминание о клиниках, анализах, врачах, надежде, провале, новой надежде и новом провале постепенно превращало дом в место, куда не хотелось возвращаться? Это звучало бы как оправдание. А я не любил оправдываться. Я предпочитал признавать факт и двигаться дальше. Только с Настей так не выходило. Потому что она не была фактом. Она была моей женой. И, что бы ни произошло сегодня, моё тело, мои привычки, мой мозг всё ещё воспринимали её именно так. Моя жена. Моя. Эта мысль шла во мне так глубоко, что я даже сейчас, после всего, не мог заменить её на что-то другое. Не мог мысленно переставить. Не мог представить, что однажды кто-то другой будет знать, как она засыпает, как морщит нос, когда злится, как поджимает пальцы на ногах, когда я целую её внутреннюю сторону бедра. Я резко сжал руль. Не вовремя. Не о том. Но мозг всегда цепляется не за то, что логично, а за то, что больнее всего терять.

— Ты так и будешь молчать? — спросила она. Голос ровный. Слишком ровный.

Я выдохнул.

— Я думаю, как тебе объяснить.

— Начни с простого. У тебя есть ребёнок от Яны Морозовой?

Вот так. Без обходных путей. Я никогда не любил людей, которые ходят вокруг сути.

— Да, — сказал я.

Она не шелохнулась. Только пальцы сжались сильнее.

— Сколько ему?

— Двенадцать дней.

Её лицо чуть изменилось. Едва заметно. Но я заметил. Считает. Конечно считает. Сроки, месяцы, даты, свои приёмы у врачей, мои командировки, мои поздние возвращения, мои молчания — всё это сейчас, вероятно, складывалось в её голове в одну линию.

— И давно у тебя… с ней?

— Настя…

— Давно?

Я свернул на трассу. Дорога стала почти пустой. Только редкие встречные фары и чёрный лес по обочинам.

— Несколько месяцев.

— Не ври.

Спокойно. Без крика. Но именно этот тон пробрал меня сильнее, чем если бы она сорвалась.

— Я не вру.

Она повернулась ко мне.

— Несколько месяцев не дают новорождённого ребёнка, Максим.

Я промолчал. Потому что здесь уже не было манёвра. Тишина сказала всё за меня.

— Боже, — произнесла она очень тихо. — Значит, давно.

Я не ответил.

— Пока я ездила по врачам? Пока проходила стимуляции? Пока твоя мать делала вид, что сочувствует? Пока я пыталась из себя вывернуться, чтобы стать для вас достаточной? Ты уже спал с другой женщиной?

— Всё было не так прямолинейно.

— Мужчина и женщина, ребёнок, роддом. Да, действительно. Очень сложная схема.

Я сжал челюсть.

— Хватит.

— Нет. Хватит было раньше. Когда ты первый раз солгал. Когда первый раз пришёл домой после неё и лёг в нашу постель. Когда позволил своей матери говорить о продолжении рода так, будто я пустое место, зная, что уже решил этот вопрос на стороне.