Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 12 – Ева Бими

— Ну, как тебе? — устало прошептал меч. — Понравилось танцевать со смертью?

— Честно говоря, не особо, — ответила я, вытирая пот со лба. — А где, кстати, Ванечка?

— Какой ещё Ванечка? — изумился меч.

— Да ты издеваешься надо мной, что ли? — возмущённо обратилась к нему. — Мы тут чуть концы не отдали, а ты всё забыл?

— Ах да, конечно, Ванечка, — пробормотал он с виноватым подобием вздоха.

Лукавил, подлец, наверняка забыл про мальчишку. И, что самое обидное, даже не краснел. Впрочем, ржавчину не так-то просто смутить.

Словно в ответ на мои гневные мысли, из-за ближайшей коряги выполз хрупкий, чумазый мальчик. Тина клочьями свисала с его одежды, а в огромных глазах застыл недетский ужас.

Прижимая к себе дрожащего мальчонку, мы, наконец, выбрались из этого проклятого болота, спеша навстречу рыдающей в отчаянии девушке. Её крик, полный боли и облегчения, эхом разнёсся над сонным лесом. Она бросилась к нам, выхватила Ванечку из моих рук и осыпала его поцелуями.

В благодарность девушка, представившаяся Глашей, предложили нам ночлег и ужин, от чего мы, разумеется, отказываться не стали. После пережитого нам обоим — и мне, и мечу — требовался отдых и перезагрузка.

Еле волоча ноги к их скромному жилищу, я мечтала лишь об одном — поскорее смыть с себя кошмар войны с болотной нечистью и испить кружку приличного кофе. Впрочем, о последнем приходилось только мечтать. Да и душ с горячей водой, судя по всему, был здесь непозволительной роскошью.

* * *

Проснулась я ближе к обеду, когда солнце уже вовсю заливало комнату тёплым светом. Глаша с Ванечкой тихонечко возились у печи, перешёптываясь и стараясь не нарушать мой покой. Похоже, во мне они видели не просто случайную попутчицу, а чуть ли не национальную героиню. Вещи мои, выстиранные, сохли на улице, развеваясь на ветру, словно трофеи. Однако приятно было немного пощеголять в ночной сорочке, не сковывающей движения, и дать коже немного подышать после болотной купели.

Но идиллия длилась недолго. На улице, во дворе, творилась какая-то нездоровая суета. Доносились приглушенные голоса, чьи-то торопливые шаги и даже какие-то сдавленные всхлипы. Что-то мне подсказывало — это не привычная для здешних мест картина, а скорее, предвестник бури.

А затем, подтверждая мои опасения, без стука и всяческих любезностей в дом ворвался статный молодец. Высокий, широкоплечий, с горделивой осанкой и суровым взглядом. Породистый — сразу видно. Не местный точно. Добротный кафтан, расшитый серебром, лишь подчёркивал его превосходство. Он окидывал нас взглядом, полным презрения, словно перед ним нежданно возник рой назойливых мошек.

— Ты кто такая? — прогремел он с порога, буравя меня взглядом. Его голос был низким и властным, как у барина, обращающегося к крепостным.

— Это… это наша гостья, — робко пролепетала Глаша, прячась за печь. — Она… она Ванечку спасла…

— Я не к тебе обращаюсь! — отрезал он, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Я спросил: ты кто такая и что здесь делаешь?

— Да оставь ты её в покое! — проворчал меч, который, видимо, тоже проснулся от шума. — Что пристал, как банный лист? Видишь, она только что встала, дай ей хоть кофе выпить! Всю ночь только о нём и лепетала!

Слово «кофе», похоже, на миг сбило спесь с незваного гостя. Но тут же, отбросив все мысли о заморском диве, он вновь обратил свой гневный взор на меня, готовый возобновить допрос.