Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 11 – Ева Бими

Шишига разразилась торжествующим, утробным хохотом, и, взмахнув костлявой дланью, обрушила на нас водопад своей ползучей мерзости. Пиявки ринулись в атаку, извиваясь и шипя, словно соревнуясь, кто быстрее доберётся до свежей крови.

— Ну же, включайся! — взвизгнула я. — Что ты там застыл?!

Пока меч хранил молчание, мне приходилось в одиночку сдерживать натиск ползучих гадов. И вдруг, словно очнувшись, он заговорил, но уже совсем другим голосом, полным пафоса и величия:

— Я вспоминаю… Я вижу… Давным-давно, в эпоху великих героев и ужасных чудовищ… Я уже сражался с подобной нечестью.

— Ой, да ладно! — скептически хмыкнула я, размахивая им во все стороны, словно дубиной, и отбиваясь от очередной волны атакующих гадов. — Ты мне ещё расскажи про то, как ты динозавров побеждал.

— Я помню её слабость! — проигнорировал он мои слова. — Её можно одолеть только Ударом Солнечного Света!

— Ударом чего? — переспросила я, оглядываясь в тщетных поисках солнца. Но над проклятым болотом клубилась лишь густая, непроглядная серая пелена. — Каким ещё солнечным светом? Тут его отродясь не было!

— Не перебивай! — огрызнулся меч. — Это архиважная деталь! Нужно… направить… сконцентрировать… Эх, склероз проклятый! Забыл!

— Что забыл?! — запаниковала я. — Что надо делать? Господи Боже, не дай мне умереть!

— Надо… — меч замолчал, пыхтя и скрипя. — Надо… э-э… вспомнить… Солнечный свет… Концентрация… Блеск… Что-то в этом роде.

А пиявки тем временем все прибывали и прибывали.

— У тебя есть минута, чтобы вспомнить! Иначе я выдохнусь! — прокричала я, отмахиваясь от расползающейся слизистой волны.

Меч напрягся изо всех сил, словно пытаясь выжать из себя последние искры памяти.

— Вспомнил! — вдруг заорал он. — Нужно направить солнечный свет в её глазах! Тогда всё получится!

— Да где ж я тебе его здесь наколдую? — растерянно прошептала я, чувствуя, как вместе с последними крохами надежды меня покидают и силы.

— Импровизируй, Олеся Павловна! Ты же творческая личность! — меч вспыхнул призрачным светом, завладел моим телом и бросил меня в гущу схватки.

И началась настоящая битва. Меч рассекал воздух, рубя пиявок на куски и кружа меня в яростном танце сражений, пока я лихорадочно соображала. Что здесь, в этой топи, может стать отражателем? Блеск лужи? Отсвет грязи? Или…

— У меня же есть телефон! — торжествующе воскликнула я, радуясь этой гениальной мысли.

Дрожащей от напряжения рукой я выудила из кармана спасительный гаджет, едва не утопив его в трясине, и включила фонарик. Пусть это не ослепительное сияние солнца, а всего лишь слабый луч диода, но это хоть что-то!

— Эй, красотка! — выкрикнула я, крадучись к Шишиге и направляя луч света в лицо этой гадине. — Сейчас мы сделаем тебе селфи на память!

Нечисть, казалось, опешила от такой наглости. Застигнутая врасплох вспышкой, она на миг замерла, и в её злобных глазках мелькнуло тусклое отражение искусственного солнца. Этого мгновения хватило. С нечеловеческим воплем, достойным валькирии (или, скорее, футбольного фаната), меч обрушился на Шишигу, пронзая её костлявое тело насквозь. Тварь взвыла, забилась в предсмертной агонии и, рассыпавшись в гнилую труху, обратилась в ничто.

Лишившись предводительницы, пиявки разом сникли, потеряв всю свою самоуверенность. С жалкими шипящими звуками они расползлись обратно в гнилые объятия коряг. Меч затих в моей руке, и я обрела контроль над своим телом. Стояла, тяжело дыша, с ног до головы перемазанная грязью и слизью, но живая.