Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 8 – Ева Бими

Девушка вздрогнула и обернулась. В её покрасневших от слёз глазах плескался испуг вперемешку с удивлением, вызванный моим видом и болтливым клинком.

— Да меч у меня просто разговорчивый, — поспешила я заверить девушку, выдавливая подобие дружелюбной улыбки. — А так, мы не кусаемся. Вернее, он не кусается. Я… ну, тоже стараюсь. Что случилось? Может, чем помочь можем? А то тут и без твоих воплей атмосфера не особо радостная.

Девушка поколебалась, утёрла слёзы платком и тихо, сбивчиво пролепетала:

— Ванечку… Ванечку нашего Шишига унесла, — и вновь она разразилась безутешным плачем, от которого у меня сильнее разболелась голова.

— Что ещё за Шишига? — шёпотом поинтересовалась я у меча. Да уж, этому горе-турагентству не помешало бы памятку с местной фауной выдавать, кто ж весь этот славянский бестиарий упомнит!

— Злобная нечисть, — проскрежетал меч, — по озёрам да болотам мыкается. Любит мальчишек малых утаскивать, да в тину превращать. Гадость редкостная.

— А что вы в полицию… то есть, к дружине местной не обращались? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается смутное чувство, толкающее людей на подвиги (или, в худшем случае, на глупости).

— Куда там! — всхлипнула девушка. — Боятся все Шишигу. Она ж старая, сильная… Никто с ней связываться не хочет.

— Понятно, — пробормотала я. — Вызволим мы твоего Ванечку.

— Ты что, правда собралась с этой Шишигой воевать? — недоверчиво пророкотал меч. — Ты ж у нас пацифист! Или ты просто перегрелась на солнце? Впрочем, какое там солнце, тут скорее переувлажнилась…

— А что мне ещё остаётся? Ждать ювенальную юстицию? — огрызнулась я на меч. — Знать, что ребёнок в трясине чахнет, и ничего не предпринять? Пацифизм, конечно, хорошо, но не когда дело касается детей. И вообще, может, Шишига просто не в курсе, что так делать нельзя. Может, она про уголовный кодекс не слышала. Поговорим с ней, разъясним ситуацию. В крайнем случае, пригрозим международным трибуналом по делам нечисти.

Девушка смотрела на меня с надеждой, её лицо посветлело. Я ощутила, как внутри меня просыпается решимость, приправленная убойной дозой адреналина и грызущими сомнениями в собственной адекватности.

Глубоко вздохнув, я крепче перехватила эфес меча (который, кажется, тоже воодушевился перспективой новой драки) и спросила:

— Где логово этой болотной хулиганки? Куда идти?

Ответ не заставил себя ждать — к трясинам. Ну, разумеется! Где ещё мог загнездиться злобный дух Шишиги, как не в самом сердце непролазного болота, где их, должно быть, пруд пруди, словно палаток с шаурмой в каменных джунглях Москвы?

Мы незамедлительно бросились в путь и, углубившись в ближайшую рощицу, практически сразу же почувствовали на себе все прелести заболоченной местности. Каждый шаг отдавался мукой: ноги вязли в податливой, чавкающей жиже, влажный воздух сдавливал грудь, словно невидимая удавка, а вокруг клубился зловещий туман, сотканный, казалось, самой Шишигой для создания гнетущей атмосферы ужаса. Впереди нас ждала встреча с опасным и, судя по всему, не самым дружелюбным созданием.

— Слушай, меч, — прошептала я, понизив голос почти до шёпота. — А ты хоть помнишь, как с этой Шишигой совладать? Не горю желанием распрощаться с жизнью на второй день отпуска.

— Естественно помню, — с непоколебимой уверенностью отозвался клинок. — Нужно… э-э… погоди… Дай-ка соберусь с мыслями…