Книга Искупление сына Одина, страница 12 – Mythic Coder

Он невольно скользнул взглядом ниже: прямая спина, уверенно расправленные плечи, рука, легко опирающаяся на край щита. В её осанке было больше силы, чем сейчас в его собственном теле. Она стояла твёрдо, как вбитый в землю столб, а он лежал на лавке, и каждая попытка приподняться отзывалась дрожью в руках и тупой болью в боку.

— Главное, чтобы он снова не захлебнулся, когда дадут в руки вёдро, — добавила Ингрид, по-прежнему не отводя от него взгляда.

Смех прокатился по залу короткой, шершавой волной. Не громкий, но цепкий, как северный ветер, забивающийся под одежду. Тор стиснул зубы, чувствуя, как под рёбрами привычным жаром поднимается гнев. Сын грома, привыкший, что одно его имя заставляет людей склонять головы, теперь был для щитоноски и рыбаков всего лишь «мальчишкой с берега» — и от этого жгло сильнее, чем соль в ранах.

Когда решение ярла уже прозвучало и люди потянулись к дверям, к котлу, к своим делам, шум в длинном доме стал ниже, глуше. Тор всё так же сидел на лавке, чувствуя, как боль в боку и ноге тянет его вниз, к доскам, а не даёт подняться. Разговоры о нём, казалось, уже успели стать частью общего гула, как о любом новом куске в хозяйстве.

До его слуха добрался иной звук — мягкий, осторожный, без тяжёлого стука сапог. Тихое шуршание ткани по полу заставило его поднять голову. Между лавками приближалась старуха в тёмной накидке, отороченной потёртым мехом. Капюшон был откинут назад, седые волосы убраны в простую косу, на шее тускло поблёскивали старые бронзовые подвески.

Её глаза сразу притянули его внимание. Тёмные, глубоко посаженные, они казались глубже воды во фьорде в самую длинную зимнюю ночь. В этих глазах не было ни простого любопытства, ни грубой деревенской прямоты — только тихое всматривание, как будто она пыталась разглядеть не его лицо, а то, что стоит за ним.

Это была вёльва Астрид. Люди рядом чуть подались в стороны, когда она проходила, без окриков и жестов — просто так было привычно. Перед ярлом расступались из уважения к власти, перед ней — из уважения к тому, чего остальные не видели. Астрид присела напротив Тора на низкую скамью, скрипнув старой костью, и какое-то время просто молчала, изучая его.

Она смотрела не только на его синяки, не только на рваную рубаху и солёные следы на коже. Взгляд словно проходил сквозь него, дальше, туда, куда сам Тор ещё не смел заглянуть после падения. Он сжал зубы, стараясь не отводить глаз, хотя внутри упрямая часть его сущности шептала, что не привык бог сидеть вот так перед старой смертной женщиной.

Астрид медленно подняла руку и провела морщинистыми пальцами в воздухе, не касаясь его. Движение было осторожным, как будто она ощупывала невидимую ткань вокруг него, пальцами перебирая нити, которых остальные не замечали. Тор ощутил лёгкий холодок по коже, хотя её рука оставалась на расстоянии.

На её лице на миг промелькнула тень удивления, тонкая, как морщинка у глаза, раньше спрятанная. Будто она уловила в нём что-то, не сходящееся с привычным порядком вещей: будто запах, который не должен быть здесь, накладывается на обычный дух моря, дыма и крови.

Но вслух она сказала совсем немного.

— От этого мальчишки пахнет не только морем, — негромко произнесла Астрид, не отводя от него взгляда. — За ним стоит присмотреть.