Книга Искупление сына Одина, страница 10 – Mythic Coder

— Значит, это тот, кого море швырнуло к нашим ногам, — сказал он, не повышая голоса. В нём не было ни насмешки, ни особой заинтересованности, только спокойное утверждение.

Тор встретил его взгляд, сжав зубы. Внутри ещё теплилось уязвлённое достоинство сына грома, но тело под ним было тяжёлым, слабым, чужим.

— Я сам пришёл, — выдавил он, голос сорвался, прозвучал хрипло. — Море… лишь дорога.

Уголок рта Сигмунда едва заметно дёрнулся, но не в улыбке. Скорее, как у человека, услышавшего не слишком удачную шутку.

— Дорога, говоришь, — тихо повторил ярл. — Посмотрим, куда она тебя приведёт, мальчишка.

Он перевёл взгляд чуть ниже — на худые руки, на промокшую, до сих пор не до конца высохшую рубаху, на царапины и синяки. В этом взгляде не было жалости. Только предположение: сколько в нём силы, сколько упрямства, сможет ли тянуть сеть, держать щит, подняться в строй.

Тор вдруг очень ясно почувствовал, как далеко он от сияющих залов Асгарда. Здесь он был не богом, не сыном Одина, а найденышем на лавке в длинном доме у фьорда, который ярл Сигмунд оценивает так же, как оценивает новый меч или купленную за серебро корову — пригодится или пойдёт на убой.

Рядом с Сигмундом всё это время стоял юноша, которого Тор поначалу принял за одного из дружинников. Чуть выше его самого, широкоплечий, с прямой спиной и теми движениями, в которых чувствуется привычка не уступать дорогу. Волосы, светлые, как выгоревшая верёвка, были стянуты в тугую косу, на поясе висел нож с простой, но добротной рукоятью. На нём не было золота, но сама поза говорила громче украшений: он дома.

Взгляд юноши скользнул по Тору сверху вниз, задержался на босых ступнях, на худых руках, на грубой рубахе, ещё не до конца высохшей после моря. В этом взгляде не было ни сочувствия, ни уважения — лишь холодная оценка, как у хозяина, смотрящего на привезённого с торга коня: хромает ли, потянет ли телегу.

— Это он? — спросил он у ярла, даже не удосужившись назвать найденыша как-то иначе. — Тот самый «мальчишка с волны», про которого Карл вчера полдеревни развеселил?

Голос был твёрдый, уверенный, уже привыкший звучать громко в этом доме. Тор уловил в нём отголоски Сигмунда, но без усталости — только молодая самоуверенность.

— Он, Торстейн, — коротко ответил ярл. — Море редко возвращает живых. Раз уж этого выкинуло — грех не посмотреть, на что он годится.

Имя вспыхнуло в памяти, как искра в сухой соломе. Торстейн. Сын ярла. Наследник этого дома, этих лавок, этих людей, чьи взгляды сейчас скользнули между отцом и сыном.

Торстейн чуть скривил губы.

— На что он годится? — повторил он, не скрывая сомнения. — У нас и так хватает ртов. Полумёртвый чужак, которого море не до конца дожевало, — плохой обмен на лишнюю долю из котла.

Пара мужчин за соседним столом тихо хмыкнули, кто-то отвёл глаза. Тон Торстейна не был дерзким по отношению к отцу — скорее, привычным: сын, который знает, что имеет право задавать такие вопросы.

Сигмунд не обернулся, всё так же глядя на Тора, но в голосе его появилась сталь.

— Рты я считать умею, — сказал он. — Лишние руки в хозяйстве не помешают. Если этот мальчишка сможет встать и держать в руках хоть что-то тяжелее деревянной ложки, польза от него будет больше, чем от многих тех, кто сидит тут годами.