Книга Искупление сына Одина, страница 9 – Mythic Coder

Его усадили в лодку, плечом прижав к борту. Доски были холодными и сырыми, пахли смолой и старой водой. Лодка качнулась, отдаляясь от берега, и этот знакомый морской ход вдруг успокоил его больше, чем земля. В последний раз, подняв тяжёлые веки, Тор увидел силуэт длинного дома на холме, чуть выше остальных крыш, и столб дыма, тянущийся в серое небо. Чужой дом, чужой дым, чужая земля — и он, бросаемый сюда, как обломок. Этот образ вспыхнул и потух, когда тяжёлый сон провалился на него, как валун, отрезая и холод моря, и голоса людей.

Сознание вернулось рывком, как после слишком резкого вдоха. Сначала Тор увидел только тёмный потолок, низкий, струящийся дымом. Чёрные, закопчённые балки тянулись над ним, как обугленные корни дерева, и на миг ему показалось, что он снова в каком-то чертоге Асгарда, просто менее светлом.

Но взгляд скользнул в стороны, и иллюзия рассыпалась. Вместо сияющих щитов Вальгаллы на стене висела тяжёлая шкура медведя, с вытертым мехом на загривке. Щиты были, но простые, деревянные, с облезлой краской, кое-где со сколами по краю. Вместо золотых кубков — грубые глиняные чашки, деревянные миски, ножи без украшений. Длинные столы тянулись вдоль зала, низкие лавки рядом были заляпаны жиром и засохшей рыбой.

Воздух был густой, вязкий. В нём стоял запах дыма от очага посреди дома, кислого пота, старой рыбы, мокрой шерсти и морской соли, въевшейся в одежду людей. Для бога, привыкшего к чистому жару Вальгаллы, этот смешанный запах ударил в нос тяжелее любого вина. Тор сглотнул, чувствуя, как пересохло горло, и только тогда заметил, что лежит на жёсткой деревянной лавке, подложенный под голову свернувшийся в комок плащ.

По залу ходили люди. Мужчины в шерстяных туниках, подпоясанных ремнями, женщины с платками на головах, с руками в муке или с деревянными вёдрами, дети мелькали между ними, как маленькие тени. Кто-то протаскивал мимо связку сетей, кто-то нес вёдро с водой от фьорда, кто-то просто сидел у огня, чиня сапоги. Никто не пал ниц при виде того, кто очнулся на лавке. На него смотрели мельком, как на ещё одну вещь в доме ярла — найденыш, которого принесло море.

Он попытался приподняться на локтях, и тело ответило болью. Рёбра кольнуло, нога заныла так, что мир на миг потемнел. Тор зарычал сквозь зубы, звук вышел глухим, человеческим, без грома за спиной. Пара мальчишек у дальнего стола обернулись, посмотрели, хихикнули и снова занялись своим — один строгал палку ножом, другой тянул его за рукав, шепча что-то про «мальчишку с волны».

Тор уже хотел сорваться, хотя бы словами, когда воздух перед ним словно сгустился. К лавке подошёл мужчина, и люди вокруг чуть отодвинулись, освобождая ему дорогу без всяких приказов. Среднего роста, плечистый, с седеющей бородой, в тяжёлой шерстяной накидке поверх кольчужной рубахи. Лицо обветренное, с морщинами у глаз, как складки на старой карте, взгляд тяжёлый, приученный измерять и взвешивать.

Это был ярл. Даже если бы Тор не знал его имени, по тому, как на него косились остальные — с привычным уважением и немного настороженно, — догадался бы. Но имя всплыло из разговоров на берегу: Сигмунд.

Ярл Сигмунд остановился рядом с лавкой, не торопясь присаживаться. Он смотрел на Тора не как на раненого и не как на гостя. Так смотрят на новый инструмент в кузнице: прикидывая, не треснет ли от первого удара и стоит ли за него платить.