Книга Знамя – единственному, страница 9 – Роудж

Снег скрыл кровь, практически замел утонувшее в ставшем жидким камне тело, оставляя на поверхности только руку, все еще сжимающую узкий длинный клинок из тех, чьи острые кончики легко ломаются, оставляя в ранах проклятия и холодные коготки тени. Излюбленное оружие Вельде. Но Яшамайн смотрела не глазами. Она видела разорванные и перемолотые клубки теней, между которыми еще тянулись тонкие нити связей, глубокие прорехи, доверху заполненные черным зеркальным стеклом, вывернутые наизнанку нити и суставы. Но отчетливее всего ощущала пульсацию — живую и отчаянно неумолимую. Это сердце все еще билось. Яшамайн не поверила, если бы кто-то сказал, что возможно выжить в эпицентре взорвавшегося Источника. Вокруг не было иных теней, кроме ее собственной, но стоило приблизиться, как она тут же изогнулась, впитываясь в один из пульсирующих клубков. Яшамайн отступила на полшага, обрывая начавшую формироваться связь. Вся оставшаяся сила принадлежала ей и никому другому.

Такт тек за тактом, а Яшамайн не двигалась с места. Новая еще толком не родившаяся часть ее сущности требовала уйти. Инстинкты остатками старых связей шептали остаться. Вероятно, ей следовало раньше прекратить называть себя Яшамайн.

Сила зыбкой волной плеснула вперед, скользя вокруг теневых клубков. Те на долю такта замерли, щетинясь колючими иглами, а потом разом раскрылись, реагируя на присутствие ашали и позволяя беспрепятственно проникнуть внутрь. Разум Яшамайн блуждал среди разрозненных осколков чужой сущности. Она последовательно касалась то одного, то другого, пытаясь нащупать хотя бы отголоски изначальной структуры, отыскать ненарушенные искажением Денхерима рамки и границы, которые можно будет напитать новой силой, а потом загнать вертящиеся вокруг обломки, возвращая целостность. Ее собственная сущность размывалась, лишенная опоры Источника Облачного форта, она то и дело норовила расплестись окончательно, смешиваясь с фрагментами чужой, до самых краев напитанной ледяной гудящей силой. Так петь Источник будет только манш’рин. И то — не каждому.

Яшамайн наконец поймала центральную нить, ту, что способна была удержать вновь формирующуюся сущность. Что может быть лучшим стержнем для манш’рин, как не его Источник? Сила Вельде ткалась невесомой паутинкой, ложилась слоями и вуалями, восстанавливая разорванные нити и затягивая прорехи. Источник щедро делился энергией — острыми колючками и длинными крючьями, которые Яшамайн едва успевала отцеплять от своей сущности, заворачивать остриями вовнутрь, превращая контур чужой личности во все более осязаемую и упорядоченную структуру. Клубки тени больше не содрогались в беспорядочных пульсациях. Ровный четкий ритм звенел в такт далекой восточной звезде. Все. Яшамайн резко свернула паутинки, выскальзывая из чужого сознания и тщательно следя, чтобы ни одна искорка не осталась внутри и ни одна колючка не выскользнула наружу. У не-ашали не могло быть алаю. Но даже Виснере не пришло бы в голову связать узами манш'рин.

— А’эхиэ’ма’эс’сар’рэ, — последняя нить — имя — заняла свое место. Доверчиво раскрытое сознание схлопнулось тяжелыми теневыми щитами, ускользнуло, растворяясь за многослойной пеленой, не оставляя на поверхности ничего, кроме призрачно-серого взгляда, прочесть который не легче, чем гладь Звездного озера. Яшамайн не шевелилась, лишь плотнее стянула собственную энергию, тщательно пряча ее жалкие остатки. Призрачная поземка на черном стекле.