Книга Знамя – единственному, страница 11 – Роудж

Она медленно наклонила голову, принимая совет. Чтобы Виснера ни думала о Кэль — Коадай был понятен настолько, насколько вообще можно предсказать Кэль. Но Исилар Альяд…Не угадать, что творилось в разуме того, кто сумел вырвать из короны Исайн'Чол три Сердца. Виснера выбрала ожидание. Неважно, кто останется в итоге: ашали понадобятся всем. И чем яростнее разгорится война, тем острее окажется необходимость. Та необходимость, что с каждым циклом становилась… менее явной.

От Диамана до Северного круга — меньше фира пути. На это хватит даже оставшихся у нее сил. Осталась самая малость — преодолеть граничную полосу.

Мир трескался. Рассыпался черно-белой мозаикой, танцевал и вихрился, мигал бессчетное число раз, отражаясь сам в себе каждый такт. Пространство дрожало, стягивалось в единый узел и расходилось спиральными волнами. Денхерим сражался, бился в агонии, отчаянно призывая свою кровь. Кацат шагнул — за один такт дотянулся от осыпающихся башен Чи, взламывая отчаянным рывком пространство и ощущая, как кричит шатающийся на грани Перелома мир. Он остановился, не дойдя шага, срезанный на вдохе ударом зеркально-острой воли манш’рин. Не приближаться. Кацат балансировал на кромке стены, а вокруг стремительно собиралась серо-зеленая поземка.

Мир застыл. Целый такт реальность оставалась неподвижной. А потом зеркальная мозаичная гладь рассыпалась с тихим шелестом, впилась в кожу, проникла вглубь, пронзив до самого сосредоточия. Денхерим пал, и весь мир выцветал, обращаясь сплошным серым маревом, смыкался над головой холодным гулом пустоты. Кацат сорвался со стены в накрывшую шелестящим плащом зелень.

Мир дрогнул. Черные осколки взметнулись, вспыхнули искрами мозаики, жадно потянувшиеся к последнему черно-белому фрагменту прежней реальности. Биение Сердца вернулось сладким и гнилостным привкусом безумия, отдалось пульсацией в костях, принося с собой острые иглы боли. Кацат рванулся, не видя и не ощущая ничего вокруг, взметнул призрачные копья, разрывая реальность глухих стен Диамана. Серое и зеленое струилось вокруг, и он рвал его, пока не споткнулся о тяжесть вороненого клинка и густой запах собственной крови.

Сердце Денхерим кричало и пело от боли, и до него был один зеркальный портал. Всего три такта, чтобы оказаться в эпицентре смещающейся реальности. Вернуться домой вопреки сдерживающей разум воле последнего приказа манш’рин. Черно-белая мозаика взвихрилась и замерла, засыпанная серо-зеленой пылью.

Месяц Наугха, 529 г. п. Коадая, гарнизон Диаман

Кацат Денхерим осторожно, с присвистом, выдохнул. Он практически не слышал собственного дыхания, только тяжелый, прерывистый пульс крови. Она текла медленно: то неохотно проталкивалась сквозь нитки сосудов, норовя застыть вместе с очередным оборвавшимся ударом сердца, то устремлялась вперед — сильно и яростно, грозя разорвать, выплеснуться густой волной, вывернуть из-под кожи поселившиеся там зеркальные осколки. Денхерим содрогнулся.Где-то далеко вязкая масса камней и плоти шевельнулась, жадно потянулась к чему-то живому, и ее предвкушающее безумие отозвалось в каждой клетке, вздернуло вверх, ломая и растягивая, и замерло вновь, когда вместе с частицами черных зеркал по венам пробежала успокаивающая серо-зеленая прохлада.