Книга Знамя – единственному, страница 64 – Роудж

Я найду этот ход для тебя.Фейрадхаан вновь коснулась лба существа, и паутинки взгрызлись в суматошно пульсирующее сознание, разматывая и раскрывая его комки один за другим. Эти существа жили в мертвых землях всегда и не знали другой реальности. Она поймет как.

— У них нет Сердец, нет сосредоточий, — Фейрадхаан говорила, свернув паутинки так плотно, что они прорастали инеем и изморозью по темной ткани ее одежд. Искра существа погасла, но оно не таяло, так и оставшись между колонн, неотличимое от окружавших его мертвых камней. — Мир не делится с ними силой. Они… берут ее. Как ящеры. Вырывают, пропускают сквозь себя, сжигают дыханием и живут.

— Медленно. Мало. Неэффективно, — под взглядом Кацата контур колонны рябил, и с нее осыпались теневые нити Рихшиза. Зеркальное Сердце не касалось его, но сила с трудом держалась в наспех слатанных паутинками сегментах. Кацат дышал — и мир плавился под его дыханием, даже если оно не возвращалось обратно. Фейрадхаан уже отдала один из черных камней Раэхнаарру. Но как быстро от него останется только пыль?

— Им достаточно, — она замолчала. Образы ворочались медленно и неохотно, цеплялись один за другой, поднимая на поверхность стылую рябь, пахнущую выхолощенными облаками. — Их структуры… плотнее. Мир не касается их, они не касаются его. И кровь пуста.

— Мы так не сможем, — Рихшиз выбрал место в густой тени колонны. Она облекала его, но все же сейчас Фейрадхаан чувствовала его отчетливее, чем любого Вельде за время своего существования.

— Сможем иначе. Нужно взглянуть на других. Возможно, так мы узнаем больше.

Месяц Ато, 529 г. п. Коадая, Мертвые земли (равнина Сиааля, руины Хэшфэля)

Мертвые земли казались бесконечными: они тянулись и тянулись до самого горизонта, за который тонуло сияние и Фир, и Фаэн, чтобы вновь возникнуть по другую сторону мира — над горами Исайн’Чол. Они дошли до обрывистого плата — торчащей кости земли, похожей на безмолвных свидетелей мощи северных даэ, что резали занесенный снегами Фор’шар. Но в этих землях никто не играл с мозаиками пространств, только далеко на юге встречались способные на такое. В здешних мыслях царили призраки белых стен и острых шпилей, шума и жизни, но реальность полнилась лишь серыми землями и непривычным разнотравьем. Мир изменился не только для них.

Фейрадхаан сидела на обломках колонны. Древние руины с эхом жизни и памяти в глубине камней оказались самым надежным и понятным местом на мертвой равнине. Тусклые искры не приближались к ним: ни после того, как разошлись слухи об обитающих в руинах тенях, ворующих неосторожных. Количество теней каждый раз удваивалось, и, если бы Фейрадхаан не знала истины, могла бы и поверить, что здесь таится нечто опасное. Разум этих существ порождал картины невиданного так, будто они касались его ладонью.И все же они удивительно мало знали о далеком, их миром были черная земля, поднимающиеся из нее ростки, сбор зерна и беспокойство о ворующих его серых мышах. Чтобы узнать мир мертвых земель, следовало идти дальше.

Фейрадхаан нашла способ: густой плотный кокон, надежно отсекающий сосредоточие от жадного мира вокруг. Схлопнуть и уплотнить структуры, замкнуть циркуляцию энергии внутри, не выпуская ни грана. Мир разом сузился, стал еще тверже и неподатливей, но сила перестала утекать, как из разбитого сосуда. Так можно было существовать. Не очень долго, но достаточно, чтобы получить ответы. Вокруг сгустилась зелень. Места на обломках было совсем немного, но Раэхнаарр обладал удивительной способностью втекатьв любое пространство, медленно и неуклонно превращая его в часть себя. Десяток тактов, и это не зелень вплелась в паутинки, а они расцвели на ее застывшей глади. Это должно было раздражать.Фейрадхаан вслушалась в сыпучий шелест серых песчинок, отсчитывая такты беспокойного пульса. Тревога в их глубине цвела черно-белым.